Порно – скрытая истина «Сумерек»

Инна Кушнарева

Летом на экраны вышла экранизация очередной книги в стиле меш-ап «Президент Линкольн: охотник на вампиров». Появление этого фильма говорит о непреходящей и стабильной популярности вампирской темы в современном масскульте, ведь, например, другой меш-ап бестселлер «Гордость и предубеждение и зомби» пока не экранизировали, а написана книга раньше «Линкольна». В эфире шестой сезон вампирского серила «Настоящая кровь». Наконец, совсем скоро на экраны выходит очередная серия франшизы «Сумерки». О популярности «вампирского кино», страхах перед вампирами, «Настоящей крови», «Сумерках» и девочках-подростках в преддверии новой серии «Сумерек» главный редактор вашего МакГаффина поговорил с кинокритиком Инной КУШНАРЕВОЙ, знающей толк в вампирах.

Александр Павлов: Допустимо ли сравнивать сериал «Настоящая кровь» и франшизу «Сумерки»? Обусловливают ли эти два продукта популярность вампиров в массовой культуре?

Инна Кушнарева: Пересечение «Настоящей крови» с «Сумерками» в том, что и сериал, и франшиза воплощают в себе отмечаемую в академической литературе тенденцию к одомашниванию и приручению вампиров – к тому, что их пытаются вписать в общество. Из антисоциальных элементов или антигероев, ведущих свое начало от байронической романтической традиции, они превращаются в «нормальных граждан», с которыми нужно что-то делать, как-то их интегрировать в общество, социализировать. В «Настоящей крови» эта тема выражена сильнее. Но в «Сумерках» она тоже важна, поскольку дает ответ на вопрос, зачем вообще таким блистательным Калленам нужно социализироваться в захолустном Форксе.

Изначально вампир мог только скрываться в склепе. В культуре двадцатого века вампирам уже позволяется жить рядом с людьми, но все равно в них должен быть некоторый дефект. Их отношение к солнечному свету напоминает аллергию. Каллены не сгорают на солнце, а начинают в буквальном смысле «блистать» и «отсвечивать». Даже глаза у них не красные, а золотистые. Кульминация этой социальной интеграции — вегетарианство Калленов, соответствующее синтетической крови в «Настоящей крови».

А.П.: Можно ли получить удовольствие от просмотра фильмов серии «Сумерки» и от чтения литературного источника… и при том не стыдиться этого?

И.К.: Можно и нужно. От фильма, возможно, больше, чем от романов. Если кого-то смущает высокопарный стиль и стилистические огрехи Стефани Майер, то фильмы вносят долю здорового трэша, когда вампиры отгрызают друг другу головы, а Белла летает, уцепившись за Эдварда, как какая-нибудь ведьма. На самом деле вопросы класса, гендера, расы, культуры и природы переплетаются в «Сумерках» так причудливо, что обставляют серьезные произведения, занятые теми же проблемами.

Кстати, в «Сумерках» хватает отсылок к литературной классике. Мейер говорит, что источником вдохновения для нее была «Гордость и предубеждение» Джейн Остин (так что «Гордость и предубеждение и вампиры» уже есть, это «Сумерки»). Во второй части саги «Затмение» повторяется сюжет «Ромео и Джульетты». Наконец, одним из главных пред-текстов «Сумерек» является «Грозовой перевал» Эмилии Бронте. Вампир Эдвард и волк-оборотень Джейкоб Блэк соединяют в себе черты антогонистов из романа Бронте — Хитклиффа и Эдгара Линтона. Так что у этой, как многие считают, пара-литературы и коммерческой франшизы почтенная культурная родословная.

А.П.: В чем, на Ваш взгляд, в целом популярность «сумеречной» франшизы? Почему вампиры вообще сегодня столь популярны? Каково их место и значение в массовой культуре? Вампиры – это метафора чего-то? Если да, то чего?

И.К.: Популярность вампиров, по-видимому, следует рассматривать в динамическом соотношении с другой эмблематической фигурой современной массовой культуры — зомби. Вампиры и зомби — воплощение двух главных страхов среднего класса: с одной стороны, аристократы, связанные и с кровью, и с почвой, с другой – зомби-пролетарии, бессмысленные и неистребимые уравнители всего и вся. В принципе обычный, средний человек опасается и тех, и других. Хотя зомби оказываются страшнее из-за своих уравнительных импульсов, тогда как укус вампира может обеспечить подъем на социальном лифте, как это происходит с Беллой в «Сумерках». Вампиры нравятся еще и потому, что, несмотря на все трансформации, это последние герои высокого романтизма, хоть и с клыками. К тому же Каллены оказываются вампирами нового типа, добровольно перешедшими в средний класс, так сказать. Это толерантные и интеллигентные аристократы, стремящиеся жить жизнью нормальных людей.

Но «Сумерки», по-моему, популярны еще и в силу того, что это очень странная, причудливая вещь. Это весьма сложносочиненное фэнтези, в котором существует непростая иерархия существ. Вампирский клан Калленов — это upper-middle class. Но кроме этого, есть две других группы, социально неинтегрированных. Противники Калленов в первых частях франшизы Джеймс и Виктория — асоциальные, деклассированные вампиры, в фильме напоминающие богему. Кроме того, есть клан Вольтури, столкновение с которым является сюжетом эпического финала франшизы, который сейчас выходит на экраны. Это настоящая аристократия, ни в чем себе не отказывающая, стоящая выше обыденной «человеческой социальности», но при этом являющаяся гарантом исполнения вампирских законов. Это суверенные вампиры, у которых их извращенная природа превратилась во что-то вроде культурного наследия, которое следует охранять.

Наконец, есть еще одни персонажи — волки-оборотни. В академической литературе считается, что в них подчеркиваются не только пролетарские (так что Белла пол-франшизы мечется между пролетарием и аристократом), но и расовые коннотации. Постоянно обыгрывается, что, в отличие от способных к воздержанию интеллигентных Калленов, индейцы-вервольфы не в состоянии управлять своей трансформацией и не выбирают ее: она просто закладывается генетически. В соответствии с колониалистскими представлениями о туземцах они всегда реактивны. Надо заметить, что в экранизации эти слишком очевидные расовые мотивы были сглажены.

А.П.: А насколько сильно статус «Сумерек» в современной поп-культуре связан с романтическими переживаниями, характерными для девочек подросткового возраста?

И.К.: «Сумерки», конечно, часть chick lit (литературы для девочек). В соответствии с психологией девочки-подростка Белла находится в центре мира и вокруг нее вращается весь остальной сюжет и персонажи. Ее, рискуя собой, берутся защищать Каллены. Для Вольтури, когда она у них впервые появляется, Белла становится слепым пятном, блокирующим их сверхспособности. Интересно, что сверхспособностью Беллы становится именно то, что, будучи подростом, она что-то вроде пустого места, относительно которого еще ничего непонятно и неясно. Как это и должно быть в литературе/культуре для юношества, «Сумерки» – терапевтическое произведение. Девочка-подросток еще ничем не заслужила любовь мира, а он ее уже любит — просто так, потому что она такая, какая есть. Это, возможно, не так заметно в фильмах, поскольку Кристин Стюарт — очень красивая актриса, но в романе все время подчеркивается, что Белла с трудом подстраивается под выдвигаемые обществом стандарты женственности. Но все-таки «Сумерки» интересны не только, как девичья литература. В силу того, как сложно и интересно придуман их мир, как я говорила выше, они заслужили внимание и со стороны более широкой аудитории.

Не так давно образовался еще один сюжет, имеющий отношение к «Сумеркам». Именно причастность к этой франшизе послужила первоначальным толчком для феноменальной популярности романов из цикла «Пятьдесят оттенков серого», выросших из порнографического фанфика на основе «Сумерек». Считается, что «Пятьдесят оттенков серого» поначалу просто капитализировали популярность у фан-базы «Сумерек», а потом эта популярность уже стала самоподкрепляющей, большие цифры повлекли за собой еще большие. Но первый импульс заключался в том, что порно в «Пятидесяти оттенках серого» – это скрытая истина «Сумерек», построенных на бесконечном откладывании секса/обращения в вампира. Что подтверждает представление о порнографии как о пределе любого текста в силу того, что сексуальность — предельная истина личности.


0