Несколько опытов о Жижеке

Евгений Дегтярев

Кажется, Жижек совсем устал шутить и решил попробовать себя в новом амплуа рассказчика страшилок. Недавно одну действительно жуткую историю он поведал журналистам: в ближайшее время мы не увидим продолжения фирменного «Киногида», поскольку Жижек и его бессменный компаньон в мире кинематографа, режиссер Софи Файнс, готовят для нас нечто особенное – современный гид по опере.

Это не шутка. Опера – старинное увлечение словенского философа. Возможно, для многих российских почитателей таланта Жижека этот факт станет неожиданным открытием, но в этом нет их вины. Большинство важнейших книг Жижека традиционно переводятся и издаются в нашей стране с большим опозданием. Так, например, в этом году на русском вышла очень важная и толстая книга «Щекотливый субъект: отсутствующий центр политической онтологии», которую Жижек написал еще в самом начале 2000-х. Стоит ли говорить о том, что все многочисленные контекстуальные примеры, которые приводит в ней Жижек для иллюстрации своих идей в области политической философии, на сегодняшний день безнадежно устарели? Так целая глава книги фактически посвящена фигуре Билла Гейтса, который в 2000-х был у всех на слуху, а сегодня мало кому интересен.

Помимо книг Жижека, которые издали в России слишком поздно, есть и такие, которые не издали вообще. Участь эта постигла и книгу «Opera’s Second Death», написанную Жижеком в соавторстве со своим другом и соратником Младеном Доларом в 2001 году. Знакома эта книга в России разве что экспертам – тем, для кого Жижек и его работы представляют исследовательский интерес. Широкой же аудитории остается довольствоваться малым – парой-тройкой эссе, случайным образом попавших в переведенные на русский книги. Так что любители Жижека, никогда не слышавшие о его «возвышенном» увлечении, действительно не виноваты, но, к слову, ничем важным и не обделены. То, что Жижек пишет об опере, не выдерживает критики, и уж точно не идет ни в какое сравнение с его текстами о кино, лучшие из которых, кстати, теперь объединены под обложкой книги «Киногид извращенца» (См.: Жижек С. Киногид извращенца: кино, философия, идеология. Екатеринбург: Гонзо, 2014), только что появившейся на полках магазинов.

Эту книгу можно смело отнести к категории тех, что одновременно важны и вышли вовремя. Сегодня Жижек популярен как никогда. Оставаясь человеком, чье мнение о самых разных феноменах современной жизни от кофеен «Starbucks» до группы «Pussy Riot» является знаковым и авторитетным, он и сам стал одним из важных феноменов современной жизни, нуждающимся в детальном анализе. В этой своего рода трансформации субъекта в объект не последнюю роль играет появление Жижека на экранах в «Киногиде извращенца» и «Киногиде извращенца: идеология», где он не просто скучный рассказчик, всегда остающийся за кадром, как это происходит в большинстве документальных лент, а сам интегрируется в сцены из различных популярных фильмов. Что это, если не наглядная демонстрация того, как и реальный Жижек, перестав быть просто внимательным «взглядом», наблюдающим за популярной культурой, сам становится частью этой культуры и теперь уже сам находится под пристальным взглядом другого?

Сколько бы ни было интересно наблюдать за экранным Жижеком, безостановочно потеющим, лихорадочно жестикулирующим и говорящим по-английски с беспардонным славянским акцентом, который я предлагаю называть «антикапиталистическим», чтение книг философа – совершенно другой опыт. Тексты Жижека уникальны, и это факт, но для многих они уникальны не в хорошем смысле этого слова. Общее место любой критики Жижека в том, что его тексты не то чтобы не академические, а вообще не имеют никакой структуры, с чем, кстати, согласен и сам Жижек. В документальном фильме «Жижек!» 2005 года на вопрос о том, как он обычно работает, философ ответил примерно следующее: «Я просто сажусь и записываю все, что приходит в голову. Из этого получается набор эссе, который я отдаю редактору».

Как видно из этого примера, логика изложения – не самое важное, на что стоит обращать внимание при чтении Жижека, поскольку и сам Жижек порой не обращает на нее никакого внимания. Впрочем, печатный «Киногид извращенца», будучи, как и большинство других книг Жижека всего лишь сборником эссе, за подбор которых в данном случае отвечает большей частью сам словенец, все же имеет структуру. Как отмечает Александр Павлов, автор предисловия к «Киногиду», структура книги дублирует систему периодизации культуры XX века, предложенную другим современным философом Фредериком Джеймисоном. Как и Джеймисон, Жижек выделяет эпоху классики, модерна и постмодерна, размещая эссе о фильмах своих любимых режиссеров в соответствующие разделы книги. Так, классика в «Киногиде» представлена Любичем и Хичкоком, модернизм – Тарковским и Кеслевским, а постмодерн – Линчем и братьями Вачовски. Подавляющее большинство эссе, попавших в «Киногид», уже ранее было переведено на русский язык и издано в разных книгах, но тот, кто когда-либо пытался найти нужный отрывок из Жижека, поймет, насколько удачным решением было объединить главные кинотексты философа в одном томе.

Для тех, кто перечитал все книги Жижека и не испытывает никаких трудностей с навигацией по ним, стимулом для знакомства с печатным «Киногидом» станет объемное и очень сильное предисловие, написанное Александром Павловым. В статье автор подробно освещает наиболее важные темы, которыми занимается философ, объясняет, почему они важны для самого Жижека и, что самое важное, для его читателей. Кроме обозначения системы координат, предисловие отвечает и на важные вопросы, связанные непосредственно с киноанализом, на которые было не досуг ответить самому Жижеку. Например, объясняется, почему оригинальный «Киногид извращенца», который традиционно считается упражнением не в критике политической идеологии, а в психоанализе, на самом деле, говорит об идеологии ничуть не меньше, чем собственно «Киногид извращенца: идеология», или то, что в действительности методология Жижека подразумевает многоуровневый анализ при том, что Жижек этого никогда не проговаривает. И, конечно, Александр Павлов отвечает на главный вопрос, почему Жижека следует читать главным образом в «Starbucks», прихлебывая при этом гранде латте?

Печатный «Киногид» – своего рода утешительный приз для тех, кто ожидал в обозримом будущем увидеть возвращение бородатого интеллектуала на большие экраны, чтобы вновь узнать о том, какие идеологические подоплеки скрывает от нас Голливуд, помимо «наивного марксизма» Кэмерона или, например, ложного либерализма Нолана. Стоит сказать, что это – отличный утешительный приз, но сможет ли удовольствие от чтения «Киногида» компенсировать боль и страдания, которые, принесет, как сказал сам Жижек, «более традиционный» и «не слишком уж попсовый» фильм об опере, покажет время.

Вероятно, наиболее очевидная реакция на новость о гиде по опере такова: «Хорошо, Жижек снимет фильм об опере. Да, возможно, это не очень интересно. Но ведь это Жижек! Главный обличитель современного капитализма, автор двух потрясающих киногидов, тонкий политический философ и отличный шутник. Он может себе это позволить». Но что, если на наших глазах разворачивается главная интеллектуальная афера нового времени? Что, если и критика капитализма, и оригинальный киноанализ, и бородатые анекдоты и последовавшая за ними мировая известность для Жижека – лишь средства достижения одной заветной цели – иметь возможность снимать скучные фильмы про оперу?

Это дерзкое предположение может вполне справедливо показаться притянутым за уши. Но разве не так работает метод перверсии самого Жижека, с помощью которого он открывает для нас такие, казалось бы, знакомые вещи, как «Колу», «Киндер сюрприз» или «Титаник», с совершенно неожиданных сторон, заставляя усомниться в том, что мы вообще знаем хоть что-то о них и об окружающей нас действительности? И разве не прав был Великан из линчевского «Твин Пикса», сказав, что совы не то, чем кажутся?


0