Эндрю Нил: Айфон порождает кризис идентичности

Эндрю Нил родилcя в 1978 году в штате Вермонт. В 2001 году, сразу после окончания колледжа, организовал собственную продюсерскую компанию SeeThink Films. За свой первый полнометражный документальный фильм «Даркон» (Darkon, 2006) получил приз зрительских симпатий на кинофестивале SXSW. Снял ещё три полнометражных документалки – «Элис Нил» (Alice Neel, 2007, приз зрительских симпатий кинофестиваля в Ньюпорт-Бич), «Фильм» (The Feature, 2009, приз «Новое видение» фестиваля документальных фильмов в Копенгагене) и «Новый мировой порядок» (New World Order, 2009). В 2012 году дебютировал в художественном кино фильмом King Kelly, отчасти снятом на мобильный телефон.

Эндрю Нил приехал в Москву, чтобы на очередном Фестивале независимого американского кино представить картину «King Kelly». Главный редактор вашего Макгаффина встретился с режиссером, чтобы расспросить его про то, что он думает про айфон, которым снимал свой фильм.

Александр Павлов: Эндрю, давайте начнем разговор с той части вашего творчества, что касается документального кино. Вы сняли несколько документальных картин, среди которых «New World Order» 2009 года. Обычно режиссеры, снимающие документальные фильмы на политические темы, делают это, чтобы высказаться на ту или иную тему. Например, так делает всем известный Майкл Мур. Сказать честно, я не думаю, что в «New World Order» вы делаете какое-то заявление. Я прав?

Эндрю Нил: Вы абсолютно правы. «New World Order» – это не политический фильм в том смысле, что он не несет никакого политического послания. Это фильм о том, как люди становятся радикалами. Его следует рассматривать скорее как антропологическую картину. Я использовал прием документального кино, чтобы исследовать конкретную позицию некоторых американцев, которая представляла для меня интерес. Однако лично я не согласен со всем, что было сказано в этом фильме. Безусловно, сторонники теории заговора существуют повсюду, в каждом доме, в каждом офисе, где угодно. Они верят в то, что большинство людей не считает истиной. Особенно это касается событий 11 сентября 2001 года, которые можно охарактеризовать как одно из самых важных событий в истории США. В данном случае многие просто не знают, чему верить. Они не понимают, что есть правда, а что – ложь.

Поэтому я попытался провести антропологическое исследование, а не сделать политическое высказывание. Ведь я не пытался получить ответ на вопрос, который я ставил. Также я не пытался дать ответ на тот вопрос, который пытался поставить в своем фильме. Я лишь старался представить точку зрения людей, которые придерживаются радикальных взглядов на произошедшее с США после 2001 года.

А.П.: Существуют люди, которые придерживаются различных теорий заговора. Однако многие верят в конспирологию. Как лично Вы относитесь к подобным теориям?

Э.Н.: На самом деле очень много людей придерживается теорий заговора. Сложно даже представить, сколько их. Вы найдете таких в своем рабочем коллективе. Может быть, даже в своей семье при желании вы обнаружите человека, который считает «теории заговора» истинными. Проблема в самом наименовании теорий заговора как «теорий заговора». Ведь в самой терминологии заложено представление о том, что они не являются истинными. И если вас интересует мое мнение, то я полагаю, что питать подозрения, полагать, что теории заговора на самом деле правдивы, является частью человеческой природы.

Что касается обсуждаемого нами фильма «New World Order», то я не считаю для себя возможным обсуждать точку зрения, в нем представленную, поскольку вопрос, поднятый в фильме, остается открытым; ответ на него дан не был. Более того, люди, которых я снимал, очевидно, испытывали страх, говоря о том, о чем они говорили. И мое субъективное мнение, очевидно, может их покоробить. Но, если говорить о том, во что верю лично я, то это представления о том, что люди вместе делают только отвечающее их главным интересам. Но я не могу согласиться со всем, что они утверждают. Однако в чем я согласен с ними, а в чем расхожусь – пусть это останется моей тайной.

А.П.: Когда я сказал, что в теории заговора верит на так много людей, я имел в виду лишь то, что они в меньшинстве в сравнении с теми, кто в теории заговора не верит. Атак сторонников различных теорий заговора до одной трети Америки. В одной из серий мультипликационного сериала «Южный парк» один персонаж спрашивает, что вообще делать, если одна треть американцев верит в теории заговора? Другой отвечает на это, если одна треть американцев – идиоты, то поделать с этим ничего нельзя.

Э.Н.: Я видел эту серию! Я люблю «Южный парк» и не могу не согласиться с мнением одного из героев этого мультсериала.

А.П.: Один из главных героев «New World Order» – конспиролог Алекс Джонс, верящий в заговор мировой элиты. По-моему, это очень одиозная личность в Соединенных Штатах. Многие в России, кто верит в теории заговора, переводят фильмы, которые он снял лично…

Э.Н.: Он очень знаменит. Про него знают в России?

А.П.: Да…

Э.Н.: О боже, о нем знают даже в России! Главная проблема в том, что многие зрители его фильмов полагают, что в фильме говорится правда. Но в кино говорится то, что автор фильма считает правдой, а не правда как таковая. Алекс Джонс – это невероятно интересный человек. Я считаю его моим другом. Он чрезвычайно умен и обладает хорошими манерами. Безусловно, в чем-то он заблуждается, но в любом обществе просто необходимо иметь таких людей. Полагаю, что он тоже считает меня своим другом, хотя мы во многом не согласны.

А.П.: Вы испытывали трудности общения с Алексом Джонсом, когда снимали свой фильм?

Э.Н.: Вы знаете, он просто невероятный человек, легко загорается. Безусловно, было несколько сложных эпизодов, поскольку он к тому же – очень сложный человек, но благодаря его душевным качествам, его открытости, я просто наслаждался работой с ним.

Знаете, я не удивлен, что вы спрашиваете меня про «New World Order». В свое время в США, в Нью-Йорке, один из российских каналов, «Russia Today», брал у меня интервью, посвященное как раз выходу этого фильма. Но мы разошлись во мнениях с корреспондентом. Он хотел заставить меня сказать, что события 11 сентября были инициированы какими-то политическими силами внутри Америки, но я снимал фильм, который бы задавал вопросы, а не предлагал ответы. Интервьюер же постоянно повторял, что русские полагают, что события 11 сентября – это дело рук групп влияния внутри США. Я не удивлен такому прочтению этих событий, но тогда я бы предпочел все же поговорить о фильме, а не о политике.

На самом деле я практически надорвался на съемках этого кино. Ведь, снимая документальное кино, ты вынужден вторгаться во внутренний мир тех людей, которых снимаешь. А то, о чем говорили сторонники теории заговора, казалось мне очень грубым. Я прилагал большие усилия для того, чтобы понять этих людей. Надеюсь, что люди, которые смотрят этот фильм, смогут понять, во что действительно верят сторонники теории заговора, ведь они действительно верят. Во что бы вы ни верили, эта вера определяет ваше поведение. Эта группа людей тоже верит. И мне показалось интересным понять их. Я попытался представить нейтральный взгляд на предмет их веры, чтобы зритель сам решал – верить им или нет.

А.П.: За свою карьеру вы сняли несколько документальных фильма. Почти все они были сняты в соавторстве. Художественное кино Вы планируете снимать единолично?

Э.Н.: Сейчас я снимаю художественный фильм. Также есть один уже снятый. В нем я выступаю в качестве исполнительного продюсера. На подходе документальный фильм, над которым работает мой коллега Люк Майер в качестве монтажера. Мой следующий художественный фильм должен выйти в июне 2013 года. Это уже будет мой единоличный проект.

А.П.: Поработать в художественном кино – это мечта всех документалистов?

Э.Н.: Что вы! Я полон желания снимать документальное кино.

А.П.: Но Вы снимаете и художественные фильмы?

Э.Н.: Да, для развития своей карьеры я снимаю сейчас художественное кино. Но моя душа требует документального. Надеюсь, в будущем я буду снимать документальное кино. Мои любимые режиссеры всегда колебались между полюсами художественного и документального кино.

А.П.: Кто они?

Э.Н.: Это Вернер Херцог, Луи Малль, Майкл Эптид.

А.П.: Я задам Вам плохой вопрос. Однако меня извиняет то, что пока я не видел Вашего фильма «King Kelly». О чем этот фильм и о чем Вы хотели в нем сказать?

Э.Н.: Это фильм о молодой девушке, которая пробует свои силы в качестве порно-звезды в интернете. По сюжету она теряет наркотики, которые ее попросили перевезти. Однако она встречает своего интернет-поклонника, который помогает ей найти наркотики. По счастливому для нее совпадению он оказывается полицейским. Он влюблен в нее и помогает ей. Все действие фильма происходит в течение одного дня – 4 июля, в День Независимости. Вы знаете, плохие вещи в этот день тоже случаются.

Своим фильмом я попытался высказать две идеи. Во-первых, идея, что в настоящее время камера, айфон, интернет воспроизводят нарцисстический вид культуры. То, что мы видим на экране, наполнено нарциссизмом. Каждая страна, каждый человек должны понимать справедливость этого утверждения. Ведь это проблема не только Америки. Это делает эгоистичными и эгоцентричными всех. Мне захотелось исследовать героя, для которого это утверждение справедливо. Во-вторых, интернет создает кризис идентичности. Если мы существуем в реальности, в своем разуме, а теперь еще и в интернете, мы должны понимать, что последний стал частью нашей идентичности, и нам необходимо что-то делать с этим. И когда наш разум встречается с нашим отражением в Интернете, возникают главные проблемы как для конкретных людей, так и для конкретных государств.

В моей спальне висит плакат Джона Леннона, который смотрит куда-то вдаль, а внизу написано: пролетариат – спаситель. Каждое утро я смотрю на этот плакат, поскольку он напоминает мне, что следование одной идее в течение всей жизни рождает огромные проблемы, поскольку не позволяет нам меняться к лучшему. Возможно как коммунизм и капитализм как идеи доказали свою разрушительную силу, так и идея интернета обернется огромными разрушениями и жертвами. Мне бы не хотелось сравнивать капитализм и коммунизм. Единственное, что я хочу сказать, весь мир – это мир идеальных, мыслительных конструкций, созданных нами самими. А интернет – это то, что с легкостью придает реальность нашим мыслительным конструкциям. Нам необходимо научиться обращаться с этим инструментом, чтобы избежать проблем в будущем.

А.П.: Я вижу, что Вы пользуетесь айфоном. Как Вы спасаетесь от его деструктивного влияния?

Э.Н.: Я этого не делаю и не могу сделать. Хотя у меня нет личной страницы в Фейсбуке, она есть у нашей компании. Поэтому я прячусь за личиной нашей компании. Я – часть глобальной культуры, и фактически то влияние, которое оказывает интернет и связанные с ним СМИ, наполняет страхом мою жизнь. Я боюсь, что моя реальная жизнь становится менее реальной. Нам необходимо найти способ спасти себя от этого.

Знаете, например, коммунизм просто чудесен, удивителен. Карл Марк является одним из лучших критиков капиталистической культуры, критиком-философом. Он понял, что прекрасно понимал, что такое капитализм…

А.П.: Вы любите Маркса?

Э.Н.: Конечно! Но как философа, а не как политического деятеля. Как философ он показал, что именно система индустриализма может сделать с человеком. Я не считаю, что капитализм необходимо разрушить. С моей точки зрения, необходимо понять те проблемы, которые он порождает, и научиться их решать. Я не могу не быть капиталистом.

А.П.: Один мой друг, канадский киновед признался, что ценит некоторые фильмы за то, что они содержат критику капитализма. Когда я спросил его, ненавидит ли он капитализм, он ответил, что нет, что он просто любит критику капитализма.

Э.Н.: Это очень точно! Действительно, это именно то, что должны делать и режиссеры, и любые художники. В своей работе они должны критиковать капитализм, пытаясь обнаружить основания для этой критики. Общество, в котором можно задавать вопросы и вести диалог, – это именно то, в чем нуждается мир.

Моя картина – это сатира. Я не хочу сказать, что айфон и фейсбук – это зло. Но необходимо признать, что они порождают кризис идентичности. Я специально преувеличил масштаб этой проблемы в своей картине, чтобы сделать ее видимой для обсуждения. Мне бы хотелось понять, насколько люди способны увидеть себя в героях фильма. И что они чувствуют. Лично я испытываю странные чувства. Вселенная, в которой живут люди, опутывается современными медиа. И главная проблема состоит в том, что человечество оказывается лишенным инструментов, с помощью которых могло бы увидеть истинного человека, человека как он есть.

А.П.: Что Вы думаете о других явлениях американской культуры? Феминизм, политкорректность, вегетарианство…

Э.Н.: Пожалуй, я могу высказаться о вегетарианстве. Зачастую вегетарианцы закрыты для восприятия чужого мнения, но быть открытым необходимо. Нам необходимо поддерживать открытый диалог…

А.П.: Простите, давайте все же вернемся к айфону.

Э.Н.: Недавно я показывал «King Kelly» на фестивале в Цюрихе, где присутствовало много молодых людей. Часть из них была из российской киношколы. Один из русских подошел ко мне. Ему было чуть более 20 лет. Он сказал, что фильм заставил его задуматься о том, что он делает и для чего. Это был самый большой комплимент за фильм. Надеюсь, молодые люди посмотрят этот фильм и задумаются о своей жизни. Я не предлагаю ответов, я лишь задаю вопросы.

Так и с айфоном. Это сила открытого разума. Он позволяет людям говорить то, что они думают. Моя задача как режиссера состоит не в том, чтобы говорить о технологиях. Я должен говорить о проблемах, которые рождают эти технологии, и их философском основании.

А.П.: Вы часто упоминаете философию. Где Вы учились?

Э.Н.: Я учился на философском факультете в Колумбийском университете, а потом перешел в киношколу при университете. Мой философский бэкграунд служит основой для моих картин. Но фильмы должны развлекать, иначе их не будут смотреть. Ведь философские книги читают только философы…

А.П.: В Вашем фильме есть секс, насилие, наркотики. Вы сделали это, чтобы привлечь внимание зрителей?

Э.Н.: Нет, нет, нет!

Хотя вообще-то да…

Многие употребляют наркотики в этом фильме. Кинг Келли употребляла наркотики. Джоржан употребляла наркотики. И полицейский тоже употребляет наркотики. Хотя Келли употребляет экстези, главный ее наркотик – другой, это страсть демонстрировать себя. Знаете, хотя мой фильм релевантен приемам сатиры, используемым в «Южном парке», он не так далек от реальности. Например, герой полицейского порочен: он лжет, крадет, использует свое положение, употребляет наркотики. Конечно, это комический персонаж. Но недавно, я услышал историю про то, как полицейский был арестован во время секса с проституткой в служебной машине. При этом камера, которая установлена в каждой полицейской машине, его снимала. Мне непонятно, зачем он это делал, если знал, что его снимает камера. Этот полицейский более реален, чем герой из моего фильма.

Несмотря на то, что я использовал язык секса и насилия, чтобы привлечь людей к зрелищу, все же я хотел заставить зрителей подумать о том, что они смотрят. Я никогда не стану сравнивать себя в Тарантино, но я полагаю, что у него та же цель.


0