И все же мы подсели на сериалы

Сергей МИТРОФАНОВ

Часть вторая, в которой Сергей МИТРОФАНОВ, хороший друг видеомагнитофона, большой любитель кино в советскую эпоху, позднее автор многочисленных ироничных обзоров о кинематографе и большой поклонник 1990-х объясняет, почему люди, некогда смотревшие фильмы запоем, «подсели» на сериалы.

Окончание. Начало см.: Мы подсели на сериалы

…Сегодня то время – уже Атлантида. Некоторые вещи «затонули», будучи непредставимыми как в ту, так и в другую стороны. Если мы тогда не могли вообразить, что окажемся в мире, где чистую воду будем покупать в магазине, а жилье оснащать аппаратами для «мытья воздуха», – ведь кругом было столько бесплатной воды и столько бесплатного воздуха, – то сегодня мы не можем представить себе мотивы обмена автомобиля на видеомагнитофон с десятью кассетами. Кино стало просто кино, потому что ушло ощущение бесценного прорыва к иному.

Оно ушло не только у нас, но и вообще везде в мире. Смотреть пьеску в зале с жующими, потеющими и громко комментирующими происходящее на экране парнями из соседнего двора становится не то, чтобы не модно… Крайне индивидуалистское постсоветское общество, – даже, наверно, больше индивидуалистское, чем де-факто коллективистский, почти коммунистический Запад, – разбрелось по тюремным камерам частных квартир, а последние принялось набивать гигантскими экранами и домашними кинотеатрами, а там главный критерий – не идеология, смыслы, а High Definition. В каждой комнате по телевизору, а к каждому телевизору по видеомагнитофону или DVD, как и гигантский черный рынок кино – такого я не видел нигде на Западе.

Но изменилось отношение к «большому кино» и на Западе. С исчезновением главного идеологического противостояния, пропало желание наполнять его интеллектом. Философия быстрой продажи товара диктовала стратегию: «большое кино» должно иметь, грубо говоря, Тома Круза, сопровождаться дорогой рекламной кампанией и в определенном, высчитанном проценте, содержать экшн. Так, впрочем, учили и у нас во ВГИКе: кино должно быть динамичным, а если не динамичное, то это уже не кино, а театр.

При этом продюсеры ставили задачу продать фильм сразу, чуть ли ни в первую неделю проката, пока народ не «прочухал, что ему впаривают прошлогодний снег». Директива переманить зрителя из максимально разных социальных слоев приводила к странному и несколько комичному результату. Вот, например, вы смотрите «большое кино» с запутанным полным аллюзий сюжетом. Вам интересно, вы ловите кайф от общения с соразмерной творческой личностью его создателя, но в какой-то момент вдруг эта личность куда-то уходит и начинается скучная, как производственная драма, погоня. Со страшным грохотом бьются машины, – одни и те же машины, одинаково бьются, героиня теряет бюстгальтер. Это продюсеры пытаются заманить в кинозал подростков, а вы… Вы можете пока покурить.

Так, например, произошло с хорошо придуманным фильмом культового немецкого режиссера Тома Тыквера «The International» (2009) о тайной силе банков, в какой-то мере предвосхитившим мировой финансовый кризис. Если бы все удалось, мы славили бы Тыквера в анналах. Однако продюсерам, как рассказывают, показалось, что фильм недостаточно «забирает», диалоги поджали, досняли эффектную перестрелку в нью-йоркском музее. В результате получился кусок из другого фильма, а что в первом – как бы забылось.

И тут мы на полных порах врезаемся в пророчества эксперта во всех дисциплинах Владимира Ленина. Долгое время цитировали его знаменитое высказывание про кино – что оно-де важнейшее из всех искусств, – обрезая начало и конец фразы. Настало время с полным осознанием его гениальности процитировать полностью: «Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк».

Продавая массовую культуру, вы двигаетесь к новой безграмотности. В ХХI веке, как и в начале ХХ, «большое» кино становится трюком, развлечением, цирком. Михалков умудрился в трюк превратить даже святое – память о войне – своим печально знаменитым «Утомленные солнцем-2». Но новую страницу перевернул Джеймс Кэмерон. С его «Аватаром» (2009) в кино пришел стереообъем, а с объемом потребовалось, чтобы все время что-то прыгало, вываливалось, чтобы в вас бросали копья, бутылки и кто-то пугал из-за угла. Гамлету нечего делать в 3D технологиях, вот в чем дело.

А мы… а мы подсели на сериалы.

С сериалами же произошла следующая забавная история. Они существовали так же давно, как и ТВ. То есть с незапамятных времен. И к ним все относились пренебрежительно, как к телевизионному мылу, неискусству, нехитрому способу продать рекламу чипсов, заполнить квазичувствами жизнь домохозяек, а также организовать послеофисный досуг их тупых мужей.

В России философию телесерийности долгое время олицетворяла безумно длинная (2137 серий) «Санта-Барбара», в которой уже просто невозможно было обнаружить начало и конец. Если зритель «Санта-Барбары» вырастал, старел, то «Санта-Барбара» длилась и длилась, длилась и длилась вечно молодая. Казалось, мы таким образом приближаемся к буквальной реализации многих страшных антиутопий, в частности нашедших свое отражение в «Матрице». Человеку в современном мире – доказывали они – только и оставалось, что где-то производить на конвейере под присмотром капиталистов, а потом погружаться в сладкий жизненный сон под гипнотическим мерцанием телеэкрана. Во сне ему предлагались на выбор полные событий судьбы агента, маньяка, любовника, космического путешественника…

Но случилась и другая странная штука. Если оказалось, что в «большом китотеатрном кино» стало уже практически невозможно рассказать внятно что-либо, – а что ни говорите, основа любой пьесы это рассказ, story, – поскольку экшн и трюк съедали и так достаточно ограниченное экранное время, выяснилось, что неограниченный объем сериала, это сделать позволил. В телесерийный бизнес ринулись многие униженные тотальной коммерцией пролетарии умственного труда, способные через историю Красной шапочки выложить все свои университетские знания. Фронда наемных интеллектуалов? Если «большое кино» пыталось казаться умнее, чем оно есть, то сериал – глупее, чем он есть. А получалось-то весьма неглупо. Пугающе неглупо.

За последнее десятилетие были созданы такие замечательные проекты как шесть сезонов «Клана Сопрано» (HBO), ставшие культурным феноменом из-за принципиально нового подхода к описанию мафиозной среды, закостеневшему с Копполы. Стартовавший в 2004 году проект ABC «Отчаянные домохозяйки» просто искрился сюжетными линиями и характерами, но также и высвечивал теневые стороны мнимого благополучия. Бросающий вызов лицемерной общественной морали «Декстер» (проект телеканала Showtime, старт в 2006 году) вызвал нешуточную полемику – имеет ли право главный герой-симпатяга быть одновременно и безнаказанным зловещим маньяком? Грандиозный совместный проект HBO, BBC и RAI (Италия) «Рим» (2005-2006) был уже самым настоящим «большим кино», но как бы в телеформате. Как топь, засасывали «24 часа» (2001-2010), снятые телекомпанией Imagine Television совместно с 20th Century Fox.

Несколько друзей, которым я давал его смотреть, потом предъявили «претензии»: по всему казалось, что потратим на него всего лишь 24 часа, но из жизни обычно вычеркивалось от недели до месяца, включая время на еду и сон. При этом сценаристы вволю поиздевались над государственной паранойей безопасности. А что если террористом окажется сам президент? – вот вопрос, определивший канву пятого сезона.

И, конечно, скандальный «Доктор Хаус» с невероятным Хью Лори – актером, музыкантом, но где-то хранящим еще и диплом антрополога и археолога. Настоящий деликатес для интеллектуальных гурманов. Вокруг сериала в мире сложилась обширная критическая литература, чего уже давно не практиковалось в отношении кино. В 2009 году в России вышла книга «Хаус, которого сотворил Хью Лори», в 2010 – «Хаус и его философия» и еще несколько других.

Безусловно, сериальная мания не вечна, как мания большого экрана. Мировой финансовый кризис приостановил многие перспективные проекты, а эпигоны, почувствовав моду, вытаптывают и эту благодатную поляну новой популярности. Но пока оригинальные сериалы все еще живы..


0