Михаил Круг: Россия, которую мы потеряли

Михаил Сергеев

культуролог из Твери

 

В этом году у великого русского певца и иконы отечественной альтернативной музыки, безвременно ушедшего Михаила Круга, сразу две даты. В 1962 он родился, в 2002 – умер. Причем годовщина смерти – 1 июля. Хотя про него писали повсеместно, все-таки об этом человеке нужно писать много и проникновенно. Просто он сделал немейнстримную, андеграундную Россию Россией мейнстримной, прекрасно вписавшись в тренд блатного романтизма и уличного героизма, и парадоксальным образом сумел уловить дух отечественного шансона, сделав этот музыкальный стиль достоянием широких масс и передав его в своей «жиганной лирике».

Он являл собой яркую звезду наших 90-х, оставаясь самым приметным символом десятилетия. И когда его случайно убили, то убили не просто Михаила Круга, а убили наши 90-е вместе с ним. Пацанята из «Южного парка» могли бы закричать: «Они убили Михаила Круга» и «Они убили 90-е, сволочи!» Поэтому, с одной стороны, его смерть стала логическим завершением десятилетия беспредела. Ему бы просто не нашлось теплого местечка в 00-х. Однако, с другой стороны, его талант был настолько многогранным, что Круг смог бы реализовать себя на любом поприще. Например, он смог бы стать звездой телесериала «Глухарь», написать саундтрек к продолжению «Бандитского Петербурга» или найти себя в политике. Да, именно в политике.

Его восхождение на олимп российской политики могло бы выглядеть так. Дело в том, что авторитетнийший для любого русского человека источник, русскоговорящая Википедия, пишет следующее: «В ответ на негативную критику, направленную в свой адрес, Круг постоянно заявлял, что все, кто критикует русский шансон, – люди, близкие к официальной эстраде, которая у него вызывала раздражение». Вот почему Михаил Круг во имя добра и справедливости легко мог бы набить морду Максиму Галкину за Аллу Пугачеву вместо Филиппа Киркорова и за Филиппа Киркорова. Потом набить морду Алле Пугачевой за Филиппа Киркорова же. Потом набить морду Филиппу Киркорову за Юрия Шевчука и вместо Юрия Шевчука. То есть снова за правду и вместо правды. А потом набить морду Юрию Шевчуку, представившемуся «Юрой музыкантом», за Владимира Путина и, наверное, вместо Владимира Путина. При чем набить по-пацански, как в песне про девочку-пай, в подъезде и от всей души, когда тот бы нес розы своей любимой. Владимир Путин бы его заметил как человека из народа, имеющего политический потенциал, и назначил бы на какой-нибудь ответственный пост. Например, на пост губернатора Тверской области или Владимирской – регионов, близких сердцу Михаилу Круга.

Ведь Михаил Круг, по сути, в ущерб казенному централизму воспевал новый регионализм, сделав столицей своих песен не Москву, а родную Тверь и не менее родной Владимир. Если когда-то в середине ХХ века алкоголик Веня Ерофеев воспевал Петушки, маленький город Владимирской области, но исключительно как придаток Москвы, то есть лишь как финальный путь московской электрички в сторону последней точки бесподобного алкогольного трипа, то Михаил Круг порвал с этим централизмом вокруг московщины. Не случайно его главным хитом, оставшимся в сердцах русских россиян, стал «Владимирский централ», в который также не случайно «по этапу» главный герой попадает из Твери.

Михаил Круг делом доказал свою программу, объездив с концертами все маленькие города, поселки городского типа, сёла поселкового типа, села деревенского типа и деревни деревенского типа, сея добро среди поклонников. Он щедро раздавал им огромные плакаты, на которых, с одной стороны был нарисован он, символ благополучия и сытости, которые давали понять его почитателям, что они могут не волноваться за него, потому что ему живется хорошо и сладко, то есть картинка символизировала буквально то, что хоть кому-то на Руси в 90-е жилось хорошо, с другой стороны было нарисовано пиво, кажется «Афанасий», то есть еще один символ русскости и спонсор благой жизни кумира миллионов.

Одновременно с русским регионализмом Михаил Круг поднял тему и антиамериканизма в десятилетие, когда каждый уважающий себя русский ненавидел идеологического врага, развалившего Советский Союз, и с гордостью носил бейсболку с надписью «U.S.A.», купленную на вьетнамском рынке. Если можно так сказать, он стал «анти-Вилли-Токаревым», когда-то эмигрировавшим в США и пытавшимся присвоить себе великий «русский шансон», то есть буквально сердце и душу русского народа. В одной лишь фразе песни Михаила Круга содержится весь сценарий национально-превосходной картины «Брат 2» Алексея Балабанова. Можно даже напеть ее на любой мотив: «Еду, еду, еду, еду. Я в Америку приеду. Всех ментов там замочу. Постреляю и умчу». Балабанов не включил эту композицию в саундтрек фильма, потому что понимал, что знатоки тут же поймут, откуда возникла идея кинохита; вместе с тем режиссер ложно ориентировался на русский рок, и поэтому тоже не мог позволить себе включить шансон в музыкальное сопровождение ленты.

А ведь Михаил Круг мог приложить русский рок одной левой. Например, он верно понял великую силу символизма музыкальной поэзии и пользовался этим инструментом с умением, характерным для русского же рока. Так, Борис Гребенщиков, про которого еще Константин Кинчев сочинил ироничную композицию «Снова в Америку», так как Гребенщиков позволил себе съездить в лоно самого жестокого идеологического врага Советского Союза и русского рока сразу, в свою очередь написал песню «мальчик-бананан». Как следует из названия данной композиции, речь в ней идет о мальчике, вкусившем плод не только недогнившей Африки, но и изрядно прогнившего Запада. И кому какое дело, что бананы ехали к нам не с Запада? Все равно почти никто их никогда не видел до начала 90-х. На этот вражески-идеологический посыл пресмыкательства перед Западом самого авангардного звена русского рока Михаил Круг придумал ответ в виде зажигательного хита «Жиган-лимон» про симпатичного мальчишку, от которого все «отличницы» сходили с ума и с которым все хотели гулять. Как-никак, а лимоны в постсоветской России в отличие от «банананов» хотя бы можно было вырастить в домашних условиях…

Однако здесь мы вынуждены завершить статью, потому что разбор поэзии Михаила Круга, который начинается с его песни «Жиган-лимон», – дело серьезной работы культуролога, и требует это новой статьи.


0