Война в оптике Голливуда

Иван Денисов

Название фильма Джона Форда 1945 года «Их не щадили» хорошо подходит к разговору о современных военных картинах, то есть картинах американского производства, посвящённых участию войск США в военных операциях второй половины ХХ века и века XXI. И хотя фильмы о Второй Мировой войне останутся за пределами нашего внимания, без отсылок к классике 1930-40-х всё же не обойтись. Именно тогда сложились три основных подхода к военному кино в американском кинематографе. Поскольку после потерь Первой Мировой среди творческой интеллигенции преобладали пацифистские настроения, то они не могли не отразиться и на экране. Выделим «На Западном фронте без перемен» Льюиса Майлстоуна (1930, по знаменитому роману Эриха Мария Ремарка) как самый заметный пример. Но в том же 1930 Хауард Хоукс выпустил «Утренний патруль», где был обозначен другой подход: война при всех своих ужасах является неотъемлемой частью человеческого существования и главное для кинематографистов сосредоточиться на профессионализме военных и их попытках выживать и выполнять свою работу, пусть и не совсем обычную. В годы Второй Мировой ожидаемо увеличилось количество пропагандистских лент. Они должны были прославлять действия американских войск и осуществлять их моральную поддержку из тыла. Например, «Цель, Бирма» Рауля Уолша (1945).

В послевоенном кинематографе однозначно патриотическая тенденция стала менее популярна. То есть в основном режиссёры использовали подходы, намеченные Майлстоуном и Хоуксом с разной степенью успешности. С одной стороны, это было связано с тем, что американские войска участвовали в локальных конфликтах, вызывавших неоднозначную реакцию в обществе. С другой – потерей консерваторами позиций в Голливуде и набирающей обороты модой на либерализм разных сортов. При этом особенно рьяные антивоенные авторы забывали, что пацифизм западных интеллектуалов 1930-х поспособствовал неготовности Европы и Америки к агрессии фашистских государств.

В освещении войны в Корее, впрочем, преобладал ещё разумно-консервативный подход. Тот же Майлстоун в фильме 1959 года «Высота “Свиная Отбивная”» от былого пацифизма отказывается, ставя зрителя на сторону своих героев, сражающихся с коммунистами. Отчасти проамериканскую направленность «Высоты» связывают не столько с Майлстоуном, сколько с исполнителем главной роли и продюсером Грегори Пеком, кстати, либералом. В любом случае реализм батальных сцен и патриотический финал сочетаются хорошо, и фильм более чем заслуживает высоких оценок.

Но лучшие ленты о корейской войне были сняты великим режиссёром Сэмюэлом Фуллером. «Стальной шлем» и «Примкнуть штыки» (оба 1951) в чём-то перекликались с «хоуксианской» традицией, но, можно сказать, начали традицию новую, «фуллеровскую». Отсутствие сентиментальности, максимальное правдоподобие демонстрации военных реалий Фуллер, сам ветеран Второй Мировой, соединял с безусловной симпатией к своим персонажам. Так что прославление американского героизма без чрезмерного пафоса стало неотъемлемой частью творчества режиссера, а его самого можно считать непревзойдённым мастером военного фильма. Помимо упомянутых лент о Корее он много снимал и о хорошо знакомой ему Второй Мировой войне.

Однако самой знаменитой картиной о Корее остаётся, наверное, чёрная комедия «Военно-полевой госпиталь» Роберта Олтмена (1970). Это достойная сатирическая лента, но она уже продукт 1960-х с набиравшей обороты леволиберальной модой и тенденцией к дегероизации. Так как мода охватывала кинопрессу в не меньшей степени, чем кинематографистов, то подпадающие под требования политической конъюнктуры антиармейские картины заведомо были обречены если не на успех, то на повышенное внимание. А «фильм о вьетнамской войне» считать самостоятельным поджанром.

Так что кинематограф настроения в обществе отражал с ожидаемым либеральным уклоном. Великий актёр Джон Уэйн попытался сделать фильм о героизме американцев во Вьетнаме («Зелёные береты» 1968, поставлен самим Уэйном в соавторстве с Рэем Келлогом и Мервином Ле Роем). Однако работа Уэйна подверглась атаке критиков именно из-за своего патриотического настроя. В показе вьетнамской кампании голливудские либералы старались воскресить пацифизм 1930-х и следовать конформистской линии: ветеранов Вьетнама показывать или преступниками, или жертвами, но никак не героями. Особенно активно культивировался образ ветерана-жертвы. Подобное можно увидеть, например, в фильмах «Возвращение домой» Хэла Эшби или «Охотник на оленей» Майкла Чимино (оба – 1978). Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что Чимино, по крайней мере, отметил жестокость вьетконговцев в обращении с военнопленными. Наиболее масштабный проект о Вьетнаме затеял Фрэнсис Форд Коппола. Его «Апокалипсис сегодня» (1979) затевался режиссёром как рассуждение о сути войны и влияния США на другие страны, но повторилась ситуация его же «Крёстного отца» (1972): конечный результат вступил в противоречие с замыслом. «Крёстный» воспринимается многим скорее как ода оргпреступности, но не её разоблачение. «Апокалипсис» кажется наполненным одновременно ужасом перед войной и восхищением её зрелищностью. Но героев, если не в понимании Уолша/Уэйна, то хотя бы Фуллера, Коппола во Вьетнаме находить не пожелал.

Интерес к вьетнамской теме вернулся в середине 1980-х. «Взвод» Оливера Стоуна (1986) был ещё не настолько скучным и дидактичным, как последующие картины режиссера, особенно, по сравнению с его же «Рождённым 4-го июля» (1989) или «Небом и землёй» (1993). При желании во «Взводе» можно усмотреть даже некоторые параллели с великим Фуллером (Стоун тоже опирался на свои военные воспоминания, только в отличие от Фуллера был более политизирован, уклоняясь в леволиберальный спектр идеологии). Но попытки Стоуна сделать реалистичную военную драму не были смелыми настолько, чтобы опровергнуть устоявшуюся трактовку вьетнамской войны, как жестокой и неоправданной авантюры. Критика вознесла Стоуна до небес, тем более что наметившийся в те же годы интерес к теме американских военнопленных получил развитие в слабых боевиках («Рэмбо: Первая кровь. Часть 2» Джорджа П. Косматоса 1985 года или трилогия, начавшаяся в 1984 «Пропавшими без вести» Джозефа Зито), то есть мог игнорироваться кинопрессой – при всех кассовых сборах «Рэмбо» – как чисто коммерческий ход. «Ханойский Хилтон» Лайонела Четвинда (1987) довольствовался культовым успехом, хотя и остаётся лучшим фильмом о пленных во Вьетнаме. Также необходимо выделить «Цельнометаллическую оболочку» Стэнли Кубрика (1987). «Оболочка» Кубрика была сделана куда лучше стоуновской работы, но переосмысливать голливудский подход к теме Вьетнама он не рискнул, что роднит его со «Взводом».

Война в Заливе 1991 года нанесла серьёзный удар по голливудскому пацифизму. Поэтому о стремительной и успешной кампании кинематографисты не особенно торопились рассказывать. Мелькнули боевики, ещё менее заметные, чем «Рэмбо» (например, «Живой щит» Теда Поста 1991 года) да смешные пародии на военные фильмы типа двух частей «Горячие головы» Джима Абрахамса (1991 и 1993 годов), но и всё. Рубеж веков принёс две любопытные ленты. «3 короля» Дэвида О. Рассела (1999) были посвящены как раз иракской войне. Рассел предложил военный фильм в манере авантюрной драмы с элементами комедии, но плутовская составляющая сюжета не помешала показать американских солдат если не однозначными героями, то точно героями поневоле. От нападок либералов Рассел обезопасил себя циничным сюжетом (американцы пытаются похитить золото, в свою очередь украденное иракцами у Кувейта), а финалом напомнил: меркантильные намерения не мешают героическим поступкам и спасению людей.

В «Падении «Чёрного Ястреба» (2001) Ридли Скотт тоже постарался объединить симпатию к действующим лицам, то есть американским солдатам, с сюжетом, который может угодить либеральному истеблишменту. Как-никак фильм о провале операции американских войск в Сомали, то есть о «поднятии боевого духа» речь идти не может. Но за серией отлично поставленных батальных сцен не теряется восхищение авторов своими героями, выполняющими боевое задание и готовыми прийти на помощь друг другу в самых немыслимых ситуациях. Фильмы Скотта и Рассела вроде бы обещали какие-то положительные моменты в военном кино – может быть, возвращение к Хоуксу и Фуллеру, пусть и с поправками на политкорректность. Но либеральный неоконформизм всё же слишком глубоко пустил корни в кинематограф. И это стало особенно очевидно после начала второй иракской кампании.

Ожидать от кинематографистов такого же подъёма патриотических настроений, как в 1940-е, конечно, не стоило. Но армия США могла рассчитывать, по крайней мере, на поддержку и одобрение за свержение тоталитарных режимов в Афганистане и Ираке. Честно выполнявшие и продолжающие выполнять свою смертельно опасную работу солдаты имеют полное право полагаться героями и быть представленными именно таковыми в кино и СМИ. Но у леволиберально-неоконформистского истеблишмента было совсем другое мнение. В кино была воскрешена традиция 1930-х и 1960-70-х с обличением военнослужащих или высокомерным снисхождением к ветеранам.

Разумеется, кинематографисты имеют полное право критиковать политику своей страны. Но когда критика превращается в моду, то ей перестаёшь верить. А авторов подобных лент воспринимаешь не смелыми обличителями, но ловкими конъюнктурщиками и спекулянтами на модных среди интеллигенции настроений. И речь идёт уже не о смелости, но скорее о трусости и нежелании противостоять либеральной «партийной линии». Вспомним несколько примеров.

Знаменитый Брайан Де Пальма своим фильмом «Без цензуры» (2007) наиболее отчётливо обозначил связь «вьетнамского» и «иракского» военного кино. Картина повторяет сюжет его же «Военных потерь» (1989): жестокое обращение, то есть изнасилование и убийств американцев с местными жителями. То есть в 1989 году Де Пальма рассказывал о подобной истории, случившейся во Вьетнаме, а в 2007 – уже в Ираке. Оба случая основаны, увы, на реальных событиях, причём преступные военнослужащие оба раза были наказаны американским же правосудием. Фильмы Де Пальмы предполагают, будто бы подобные инциденты происходят регулярно, а в случае с «Без цензуры» ещё и создают лживое впечатление о безнаказанности в американской армии (осуждение виновных режиссёр оставил за кадром). Получается, что в своём стремлении угодить антивоенному истеблишменту и вернуть былую популярность некогда добротный автор триллеров и гангстерских лент Де Пальма превратился в постановщика пропагандистских однодневок.

О традиции «Военно-полевого госпиталя», то есть сатирической антивоенной комедии нам попытался напомнить Грант Хеслов скучнейшим «Безумным спецназом» (2009). Разыгрывающие бестолковую историю, якобы тоже имеющую связь с реальными событиями, звёзды Эван Макгрегор, Джефф Бриджес, Кевин Спейси и Джордж Клуни с подачи режиссёра пытаются донести до зрителя важность примитивного пацифизма 1960-х : если представители западной цивилизации накурятся/наглотаются дури и отпустят всех пленных, то наступит мир во всём мире. Будут ли курить/глотать и отпускать пленных другая сторона военных действий, создателей фильма точно не волнует.

Некоторые элементы абсурдизма в демонстрации военных реалий пытался внести и Сэм Мэндес. Правда, его «Морпехи» (2005), поставленные по воспоминаниям Энтони Суоффорда, снайпера, так толком и не поучаствовавшего в боевых действиях, отсылают зрителя к первой иракской войне, однако тенденция отказа от героизации налицо и здесь. Мэндесу важнее показать не саму войну, а скуку и внутреннее напряжение среди военнослужащих, расквартированных где-то в пустыне и ждущих отправки на фронт. Со скукой режиссёр справился, а вот с напряжением не очень. Понять отношение Мэндеса к своим героям и описываемым событиям практически невозможно. Но на том, что миссия американцев была освободительной и действительно помогла Кувейту, режиссёр точно не сосредотачивается.

Совместить образ участников иракской войны как преступников и жертв одновременно попытался Пол Хаггис в фильме «В долине Эла» (2007), также основанного на реальной истории. Здесь ветераны войны убивают своего же сослуживца, потому что после участия в боевых действиях не видят другого способа разрешения конфликтов. Если верить Хаггису, то армия США состоит сплошь из потенциальных убийц или людей с ослабленной нервной системой, готовых на любое преступление, как на фронте, так и у себя дома. Разумеется, отрицать наличие посттравматического синдрома у ветеранов любой войны никто не собирается, но зацикленность журналистов и кинематографистов на негативе придаёт их работам налёт сенсационности, то есть лишает эмоционального воздействия. Если дела в американской армии настолько ужасны, как она смогла свергнуть талибов и Хуссейна? А если всё не настолько плохо, то где рассказы о достижениях США?

По счастью, они есть. Тот же Марк Боал, автор первоисточника, много писавший о неблаговидных действиях армии, в серии материалов о сапёрах показывал их скорее с положительной стороны. Эти материалы настолько впечатлили постановщицу Кэтрин Бигелоу, что она с помощью самого Боала превратила их в «Повелителя бури» (2008), лучший пока фильм о войне в Ираке. (Интересно, что смелость в противостоянии однообразному кинопацифизму продемонстрировала женщина-режиссёр). Думается, Хоукс и Фуллер назвали бы своей самой достойной преемницей именно Бигелоу. Именно она сделала фильм о военном профессионализме без антивоенного надрыва и с настоящей симпатией к главным героям. И неожиданный поток наград, включая «Оскары» (правда, в либеральной прессе было достаточно обвинений в «проармейской пропаганде») внушал даже осторожный оптимизм: может, появится больше фильмов о войне Ираке именно в духе «Повелителя бури»?

Но уже «Не брать живым» Пола Гринграсса (2010) оптимизм похоронил. По признанию британца Гринграсса при работе над фильмом он вдохновлялся статьями и книгами левых комментаторов, что заметно. Батальные сцены и довольно занимательный сюжет даже не стараются скрыть общую антиамериканскую направленность фильма, винящего во всех бедах привычных для левых врагов, то есть ЦРУ и Пентагон.

Таким образом, если ещё раз вспомнить основные ленты о войне в Ираке, то вывод напрашивается всё же неутешительный: американские войска оказываются под огнём либеральной интеллигенции, словно получая удар в спину от своих же. А сам леволиберальный истеблишмент упорно игнорирует уроки истории и продолжает насаждать односторонний пацифизм, антиамериканский и антизападный. Поэтому настоящие любители военного кино будут скорее игнорировать очередной модный псевдошедевр о злодеях/несчастных в форме армии США, но предпочтут в очередной раз пересмотреть «Примкнуть штыки» или «Цель, Бирма»..


0