Между артхаусом и эксплуатационным кино нет разницы

Кей-Ла Джанисс


Ваш МакГаффин надеется, что читатели помнят рецензию на книгу Кей-Лы Джанисс «Дом безумных женщин»? Если кто-то успел её прочитать, то это совсем хорошо. Если нет, то постарайтесь при возможности это сделать. А пока канадская оригиналка, знаток хоррора и просто отличная собеседница Джанисс в гостях у Макгаффина. Как обычно, на нашем сайте, единственное в России эксклюзивное интервью. Годные вопросы задавал Иван ДЕНИСОВ.

House-of-Psychotic-Women

Иван ДЕНИСОВ: «Дом безумных женщин» – уникальная книга. Однозначно удачная попытка рассказать историю своей жизни через переплетение реальных, в основном драматических, событий с анализом фильмов ужасом и эксплуатационного кино. При написании вы вдохновлялись какими-нибудь примерами в кино или литературе?

Кей-Ла ДЖАНИСС: Сначала нет. Я вообще не собиралась вносить автобиографические мотивы. Это должен был быть сборник не связанных между собой эссе о фильмах по теме «безумные женщины». Но формат и структура постоянно менялись. В какой-то момент я вообще хотела бросить книгу, так как не могла обнаружить в ней смысла. Эпохальных выводов я не делала, изменить чью-то жизнь тоже никак бы не получилось. Но тут стало понятно: эти фильмы изменили мою жизнь. И друзья посоветовали сосредоточиться на этом. Что я люблю в автобиографиях (и тру-крайме) – такие книги легко читать. Я понимала, что я не стою биографии, но решила, что рассказ от первого лица сделает книгу интереснее. Люди захотят её прочесть, а не ставить на полку рядом с киносправочниками. Тут появились новые проблемы: надо было переосмысливать структуру, как эпизоды из моей жизни будут увязываться с фильмами, но от друзей пришла помощь. Мне дали книгу Сэнди Балфура «Pretty girl in Crimson Rose (8)» о его одержимости кроссвордами. Она главным образом и повлияла на структуру книги.

ИД: Бегство от реальности в мир кино может помочь, но может и навредить. Чем оно стало для вас?

КЛД: Думаю, главное, что я поняла, пока писала книгу – для меня кино не бегство. По крайней мере, для меня повзрослевшей. Каждый кадр фильма переполняет меня идеями, даёт пищу для раздумий: мне очень тяжело быть просто зрительницей. Другое дело в детстве, когда я была помешана на телевидении. Тогда я писала письма своим кумирам и представляла себя на месте официантки из «Вот это жизнь!» или подруги Бадди из «Семьи». Наверное, сейчас я расплачиваюсь за свой детский эскапизм, когда много пишу о поп-культуре 1970-х, но через критическое восприятие. Но если бы мне удалось вернуть то чувство бегства от реальности, я была бы очень рада. Я думаю, это хорошо. Это придаёт нам сил.

ИД: Существует распространённое мнение, что хоррор – «не женский жанр». Хотя по своему опыту знаю, что женщины зачастую куда лучше разбираются в хорроре и куда более преданы ему, чем мужчины. Как вы объясните такое противоречие?

КЛД: Да, недавние исследования показали, что среди фанатов жанра примерно равное количество мужчин и женщин. При этом лично я заметила, что многие мужчины-фанаты одержимы пятью одними и теми же фильмами. Я вижу много зрительниц на хоррор-фестивалях. И не только из-за того, что их привели туда мужья или бойфренды. Очень много статей и книг о жанре написаны женщинами. Они глубже копают. Думаю, это связано с тем, что авторы стараются объяснить самим себе, почему их так притягивают фильмы, которые принято считать женоненавистническим. И потом – очень часто хорроры тесно связаны с темой женской загадочности, на эмоциональном и плотском уровне. Естественно, что женщин это притягивает.

ИД: В вашей книге «Джалло» и более-менее традиционные фильмы ужасов соседствуют с работами Ханеке и Фон Трира, «высоколобых режиссёров для фестивальной элиты». Вы считаете разграничение между эксплуатационном кино и артхаусом надуманным? Или у вас есть другое объяснение такому смелому выбору фильмов?

КЛД: Я не делаю таких различий между фильмами. Понимаю, о чём вы, но для меня все они – фильмы ужасов, раз вызывают страх и тревогу. Может быть, «Морвен Коллар» (реж. Линн Рэмси) заставила меня усомниться в жанре. Но мне очень интересен «хоррор отчуждения». Это как с «Головой Мавра» Паулюса Манкера. Мои старые коллеги по хоррор-фестивалям не могли взять в толк, зачем я поставила эту картину в очередную программу. Но, подумав неделю, признали, что фильм их сильно зацепил. Да даже «джалло», по-моему, явный европейский арт-хаус, скорее томные драмы, чем хорроры. То есть я не пытаюсь сломать границы, я их просто не вижу.

ИД: Ещё вопрос по выбору фильмов. Из картин XXI века вы выбираете в основном американский инди-хоррор и французские примеры жанра. Считаете их наиболее репрезентативными для современного эксплуатационного кино?

КЛД: Если говорить об американских лентах, то дело прежде всего в их доступности. Я получаю пресс-релизы на каждый независимый фильм. С картинами из других стран ситуация иная. Я обращаю внимание только на самые известные. Всё же за пределами США такого потока хоррор-новинок нет. Французские же фильмы так стремительно ворвались на мировые экраны («Новый французский экстрим»), что их можно считать своего рода направлением. Тем интереснее анализировать их, сочетание в них французского артхауса и визуальной стороны кровавых хорроров (кстати, вот ещё пример смешения жанров: так называемый «мамблгор»; «гор», то есть кровопролитие, там отсутствует, но в нём представлены ассоциируемые с «мамблкором» авторы и новые имена в инди-хорроре, Адам Уингард и Ти Уэст).

Есть и иностранные режиссёры, работающие во Франции. Анджей Жулавский, например, Ханеке, так что разговор не ограничивается французскими постановщиками. Но даже когда происходит жанровый подъём в определённом регионе: в 1990-е это была Испания, в последнее время Южная Америка и Мексика – обычно это краткосрочное явление. И пусть американские фильмы не всегда самые интересные, зато они всегда самые разнообразные и наиболее репрезентативные для изучения жанра.

ИД: И ещё о том же. Как поклонник японского кино, не могу удержаться от вопроса: почему вы решили пропустить так называемый pinky violence? Вы упоминаете выдающуюся серию «Заключённая “Скорпион”» и анализируете некоторые японские фильмы, но, уверен, pinky violence бы стал ещё интереснее, попади он в вашу книгу.

КЛД: Я думала включить некоторые примеры это жанра. Они бы попали в главу «Рождена невинной», фильмы о «плохих» и «крутых» девчонках. Но мне важнее были картины, перекликавшиеся с моей жизнью, поэтому я оставила pinky violence вне книги. Даже «Заключённая» упоминается мельком, рядом с другим фильмом. Я видела не так много примеров жанра – я точно не эксперт.

ИД: Что скажете о канадском хорроре?

КЛД: Меня от него тошнит… Ха-ха. Шучу. Наверное… Знаете, как бывает: вы ругаетесь, что люди недооценивают определённый вид кинематографа, а потом все его вдруг любят, а вам до этого уже нет дела. Сейчас в Канаде все восхищаются золотыми годами эксплуатационного кино, а Ассоциация критиков Торонто вручила престижную премию имени Клайда Гилмура (знаменитого канадского журналиста и радиоведущего) Джону Даннингу и Андре Линку из «Синепикс», известнейшей компании по производству эксплуатационного кино. Гилмур наверняка в гробу перевернулся – он ненавидел эти фильмы. Их проклинали в газетах, а то, что мы сегодня считаем классикой – «Мой кровавый Валентин» Джорджа Михалки (1981), «Смертельный уикэнд» Уильяма Фрюэта (1976), «Ритуалы» Питера Картера (1977), «Заведение Порки» Боба Кларка (1982) и проч. – считалось примерами провальных экспериментов с налоговыми льготами для кинопроизводства малобюджетных лент, так как эти картины послужили появлению плохих фильмов, которые создают негативное мнение о канадцах. Сегодня даже «престижные» критики признают достоинства данных фильмов и их вклад в канадскую культуру (хотя сама идея культуры кажется странной канадцам… только не жителям Квебека, это наша культурная жемчужина). А жанровые фанаты проявляют интерес к «Резиновому пистолету» Аллана Мойла (1977) или ранним фильмам Дени Аркана и Жиля Карля. Потенциал в этой области богатый. Особенно для англоязычной аудитории.

ИД: В России Дэвид Кроненберг имеет культовый статус. В чём, по-вашему, причина его успеха в столь далёкой от Канады стране?

КЛД: Он никогда не раскрывает все карты, поддерживает вокруг себя атмосферу таинственности, избегая при этом самодовольства и претенциозности. Как человека это делает его интересным. Как режиссёр он интересен созданием странной и безумной киновселенной. И я понимаю, почему культура, давшая миру столько фантастических шедевров и мрачной философской литературы, ценит его работу. Странно, он делает фильмы, проникающие вглубь вещей, вглубь тела, в кровь, мясо, слизь, но при этом сохраняет отчуждённую позицию стороннего наблюдателя. Если подумать, в этом есть что-то социопатическое.

ИД: Канаду принято считать спокойной и безопасной страной. Но в книге вы напоминаете о некоторых малоприятных фактах из истории Канады («сироты Дюплесси», например). Спокойствие и безопасность достались дорогой ценой?

КЛД: Канада спокойная и безопасная, если вы принадлежите к белому среднему классу. У нас есть контроль за оружием, поэтому отсутствует страшная статистика смертей от огнестрела, как в США. Но у нас существует и беспричинное насилие, охваченные наркоманией районы, а также высокий уровень самоубийств. Кроме того, мы отметились расистским отношением к коренным жителям. Например, согласно нашей школьной системе, детей коренного населения забирали у родителей, селили в интернаты, где те подвергались сексуальному насилию и лишались связей со своей культурой. Подобное отношение сохраняется. Когда произошла вспышка свиного гриппа, и в резервации запросили медицинскую помощь, то правительство выслало МЕШКИ ДЛЯ ТРУПОВ. Об этом писали в прессе. Очень часто полицейские-расисты задерживают пьяных аборигенов и высаживают их в глуши посреди зимы, зная, что те замёрзнут.

Ещё я писала об экспериментах с человеческим сознанием в Алленовском институте Монреаля. Они изначально были связаны с программой ЦРУ MKULTRA, но потом финансировались именно канадским правительством. Да, писала я и о «сиротах Дюплесси» (Морис Дюплесси – премьер провинции Квебек). Это было в Квебеке в 1950-е. Система, по которой дети незамужних матерей отправлялись в приюты, которые потом переименовывались в «психиатрические лечебницы» для получения правительственного финансирования. Дети таким образом лишались гражданских прав, становились жертвами медицинских экспериментов. Многие умерли и были похоронены в братских могилах, которые до сих пор находят. Здесь я должна поблагодарить Поля Корупе с canuxploitation.com. Именно он рассказал мне о «сиротах Дюплесси». До того я сама не знала эту историю. И нельзя не сказать, что в годы войны на нашей территории были лагеря для интернированных японцев. На одном таком месте сейчас стоит парк развлечений.

ИД: В книге вы демонстрируете незаурядное чувство юмора, даже когда пишете о совсем несмешных вещах. Вы согласны с утверждением «боль плюс время равняется юмору»?

КЛД: ДА! Поэтому думаю, что начало книги лучше, чем конец. Слишком мало времени прошло после событий, изложенных на последних страницах, чтобы появилась возможность осмыслить их и отстраниться. Поэтому книга становится депрессивнее ближе к финалу. Я даже назвала свою приёмную мать и сводных сестёр именами героинь из телесериала «Факты жизни», чтобы обозначить юмористический контраст абсолютному хаосу в нашем доме. Был эпизод в первом сезоне «Фактов», когда кто-то из персонажей совершает самоубийство под смех за кадром. Совершенно неуместно и великолепно! Жизнь в доме приёмной матери была именно самоубийством под смех за кадром.

ИД: Можете назвать какие-нибудь любимые фильмы?

КЛД: Прозвучит странно, но, несмотря на содержание моей книги, больше всего я люблю американские «мужские» фильмы 1970-х. Самые любимые – «Улицы в огне» Уолтера Хилла (1984), «Петушиные бои» Монте Хеллмана (1974), «Полиция нравов» Гэри Шермана (1982), «Одержимость» Анджея Жулавского (1981), «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони (1966) и «Челюсти» Стивена Спилберга (1975). Ещё «Циско Пайк» Билла Л. Нортона (1972, своего кота я назвала в честь фильма), «Фриби и Бин» Ричарда Раша (1974) и «Полицейский мотоцикл» Джеймса Уильяма Герсио (1973). Замечательный фильм «Мессия зла» Уилларда Хайка (1973). Люблю Питера Уоткинса. Как режиссёра. Как человек, он слишком сварливый. То же могу сказать про Михаэля Ханеке. Назову и детские фильмы 1970-х. «Мелоди» Уориса Хуссейна с Джеком Уайлдом (1971), «Благослови детей и зверей» Стенли Крамера с Биллом Мами (1971). Наверное, странно, что в числе любимых оказались фильмы противоположной направленности, «Петушиные бои» и «Благослови детей и зверей», но так уж оно и есть.


0