Франшизация популярной культуры: искусство ставить точку

Яков Охонько

В популярной культуре сегодня очевидны две взаимоисключающие тенденции, исход столкновения которых пока неясен. Первая, ностальгическая — все многообразие попыток вдохнуть новую жизнь в старые истории, переизобрести канон или бесконечно длить пришедшиеся массовой аудитории по вкусу сюжеты: ремейки, сиквелы, приквелы, кроссоверы, спиноффы, мешапы, ревайвалы и т. д.

Эту первую линию можно условно назвать «консервативной» в силу ее обращенности назад, идеализации ушедших эпох, фетишизации материальной культуры прошлого и проч. Думаю, нет необходимости перечислять чудовищное количество перезапущенных и продолжающихся поныне франшиз. Ведущие киностудии (и афиллированные с ними книгоиздатели, разработчики видеоигр, одежные бренды, производители игрушек и сувениров) оперируют понятиями «вселенных» и мыслят десятилетями выпуска новых эпизодов. Параллельно развиваются все виды фан-арта, а рынок и аудитория подобно ненасытным детям требуют от авторов и производителей продолжения полюбившихся сюжетов. Вторая тенденция, прогрессисткая — глухое или открытое недовольство «сериализацией» культуры, ее неспособностью поставить точку в сделанном ранее, протест против любых попыток вернуться к отработанным сюжетам. Эта линия менее заметна и чаще проявляется в виде реакции на наибольшую интесивность хайпа вокруг того или иного события — будь то выход нового тома саги или премьера очередного эпизода экранизации.

В отличие от гик-консерваторов, не желающих покидать пределы обжитых, доместицированных вымышленных миров, прогрессисты могут даже быть поклонниками тех или иных явлений массовой культуры, но продолжать настаивать на своем праве работать и осмыслять их как некие завершенные целостности. Эти целостности производятся и сегодня, порождая новые культурные мифы и культовые практики. Но если развитие современных сюжетов происходит одновременно с формированием особого языка и ритуалов в среде поклонников, то продолжение, а тем более пересмотр старых историй взламывает, революционизирует устойчивые нарративы и практики, то есть не позволяет мифам застыть и подвергнуться культурно-временно́й компрессии. Здесь уместна метафора геологических слоев, которые на языке археологов и называются «культурными». Различать их как раз и позволяет давление последующих наслоений. Но чтобы нечто оказывалось под спудом созданного позднее, оно должно быть завершено и защищено от вмешательства, от соблазна ретроспективных изменений.

Современная популярная культура инфантильна, ее целевая аудитория стремительно молодеет как за счет прямого вовлечения детей в потребление новых продуктов, так и через сдвиг верхней возрастной границы (кидалты и далее). Ответить на вопрос о природе «франшизации» масскульта можно на языке интересов рынка, не готового жертвовать лояльной (и все более платежеспособной) аудиторией при достижении ей нового возрастного порога. Но такая вульгарная критика капитализма сколь разоблачительна, столь и иллюзорна. Видеть во взрослых людях, получающих искреннее удовольствие от новой серии «Мстителей» или нового тома «Гарри Поттера», невинных жертв бездушной машины капитализма мешает хотя бы собственный потребительский опыт. Наслаждаясь масштабом и многослойностью вселенной Marvel, я не готов признать себя всего лишь рабом ее маркетологов.

Но возможен и психоаналитический взгляд на описанные процессы — через выделение двух радикально различных типов отношения современного потребителя с культурной ситуацией, в которую он вписан. Это «невротический» и «психотический» типы субъекта. Если первый извлекает наслаждение из дистанции по отношению к предмету потребления, настойчиво удерживаемом на расстоянии, то второй «реализует фантазм», то есть погружается и растворяется в объекте, становится его частью. Уже в этом грубом описании можно распознать две идеологии потребления масскульта: психотическая — гик-консервативная versus невротическая — прогрессисткая. Разумеется, в своих крайних формах каждая из них может быть разрушительна, а потому «нормализовать» одну из этих тенденций и «патологизировать» другую — неверно.

Речь скорее может идти о некоем разумном соблюдении интересов обоих лагерей. В известном смысле «культурные психотики» имеют право знать, что случилось с любимыми героями до и после канонических сюжетов, а также углубить и расширить обжитый мир за счет кроссоверов, то есть превращения второстепенных персонажей в основных. Требование же «культурных невротиков» — сохранить созданный мир в неприкосновенности, позволить работать с завершенными сюжетными линиями.

Диалектика точки и многоточия, франшизация против оригинальных сюжетов — таким видится один из важнейших расколов современной популярной культуры. Понять его — уже значит сделать шаг к примирению.


0