Элизиум: проклятое буржуинство

Кирилл Мартынов

В течение десятилетий после окончания Второй Мировой века могучий Советский Союз наводил ужас на своих противников. Советские танковые дивизии стояли в Европе в полной боевой готовности и по первому приказу могли двинуться дальше на Запад. Прикрываемые стратегическими бомбардировщиками и ядерными ракетами – то ли во имя счастья всех трудящихся, то ли просто ради демонстрации жизненной силы коммунистического строя и широты славянской души. Протестная молодежь в США выходила на улицы под популярным лозунгом Better red then dead – фразе, авторство которой, между прочим, приписывается пацифисту Бертрану Расселу (“Мертвым быть ничуть не хуже”, – комментировал ее бородатый Солженицын). Экономисты и советологи соревновались в мрачных прогнозах о грядущей смерти Запада, над которой будут весело смеяться cosmonauts со sputnik.

communism

Лучшие либеральные умы искали противоядия от марксизма. И ответ дивизиям был найден. Он получил название «средний класс». В новом мире, построенном Западом, в ответ на коммунистическую угрозу, обещали нам, не будет ни бедных, ни богатых. Они потеряются в миллиардах честных тружеников, обладающих достойной работой, хорошим домом и твердым счетом в банке. Это была сладкая ложь.

В XXI веке неравенство растет по всему миру. Стандартный инструмент для измерения расслоения общества, коэффициент Джини, с каждым годом берет новые высоты в США, Китае, России и даже в Швеции. Везде. Движение капиталов через границы национальных государств ведет к тому, что богатые богатеют быстрее. Бедность же остается самой табуированной темой для медиа, о ней с большой неохотой вспоминают политики и общественные деятели. Возиться с бедняками – это ведь не с коррупцией бороться. Тут не получишь особых бонусов, а скорее нос разобьешь.

Бедность постыдна, ее принято скрывать. В России ее прячут за крутыми мобилами и большими тачками, ради покупки которых дети и взрослые отказывают себе в культуре. Бедность рождает фантасмагорических и болезненных мыслителейвроде Петра Осипова, стартапера из Чебоксар. Бедность конкретна. Это мертвые дети, которым не позволили поесть европейские борцы с генно-модифицированными продуктами.

Нил Бломкамп, плохой парень из ЮАР, сказал об этом громко, в жанре голливудского блокбастера. В своем первом полнометражном фильме «Район № 9» Бломкамп уже показал охнувшему зрителю социальную историю первого контакта землян с инопланетянами. Инопланетяне в его истории были отправлены земными властями в резервацию в пригороде Йоханнесбурга, превратились в нежеланных мигрантов. Картина получилась успешной и имела хорошую прессу. Бломкамп горько замечает, что аналогичный фильм о беженцах из Зимбабве не собрал бы ни одного зала в любой точке планеты. То ли дело инопланетяне! В «Элизуме: рай на земле» этот жест режиссера – говорить о плохих вещах языком развлекательных масс-медиа – получил продолжение. Мы поговорим с вами о бедности при помощи кулачного боя с участием Мэтта Деймона во всех кинотеатрах страны.

Итак, на Земле недалекого будущего среднего класса, креаклов и хипстеров больше не существует. Миф рассеян. Словно в романе Уэллса, мир разделился надвое. Поверхность Земли покрыта бесконечными трущобами, единственным местом, пригодным для той жизни, что описывается в глянцевых журналах, стала гигантская орбитальная станция «Элизиум», зависшая на геостационарной орбите в небе над Лос-Анджелесом.

Структуралисты были бы в восторге. Что может служить примером более явной работы бинарных оппозиций, чем культурное, политическое и технологическое противостояние космической вертикали “Элизиума” и умирающей горизонтали старой Земли? Богачам тоже эта идея понравится. Окончательно избавиться от толпы бездельников, требующих социальных пособий! Переселиться туда, к звездам, где лишь хорошие манеры, коктейльные вечеринки и вечное Монте-Карло? Кайф! И никаких проблем с персоналом и обслугой, ее заменили роботы.

Правда, Элизиум виден с земли, бедняки знают о его существовании. Этот момент представляется несколько непродуманным. Земляне снаряжают нелегальные шаттлы, которые отправляются на небеса. Они набиты – привет, «Район № 9» – нелегальными мигрантами. Как правило, мигранты идут на риск не для того, чтобы закрепиться и осесть, став гражданами Элизиума, такого блюда в меню нет. Речь идет лишь о том, чтобы получить временный доступ к прекрасной инфраструктуре космического первого мира и, например, вылечить своих детей от болезней, против которой бессильна земная медицина.

Elysium

И мальчик обещает девочке когда-нибудь отвезти ее туда, наверх. Это чертовски реалистично. Так миллионы нищих мальчиков на планете, лежа на грязных простынях, обещают сейчас своим девочкам когда-нибудь надеть на их шеи бриллианты. И никакого, заметим, коммунизма здесь нет.

Бедняге Бломкампу вообще приходится оправдываться, чтобы никто не подумал ненароком, что в Голливуде затесался социалист. Но красный парашют товарищу режиссеру не спрятать. Карл Маркс – явный соавтор «Элизиума». Тут есть промышленный труд, прибавочная стоимость, увольнения и бесправия рабочих, но главное – мир Бломкампа антропоцентричен и гуманистичен в том самом смысле, о котором всегда помнили внимательные читатели Маркса. Мир создается вокруг человеческих судеб и человеческих страданий, человеческая свобода способна изменить его, человек Бломкампа в лице Мэтта Деймона может стать большевиком 2.0.

Тут тонкий момент. Современный капитализм оперирует статистикой, целесообразностью, рациональностью, финансовыми инструментами, национальными интересами, короче говоря всем тем коммодифицирующим хламом, который превращает наши жизни в товар. У Бломкампа ничего этого нет. Даже жители Элизума остаются людьми со своими вполне человеческими пороками. И путь от простых желаний – сделать девочке красиво, не сдохнуть, спасти больного ребенка – ведет к мессианскому красному знамени, который товарищ Деймон поднимает над освобожденным Элизуимом. Все становятся равными, системам перезапускается сначала. Кто был ничем, тот теперь тоже получит медицинскую помощь.

Бломкамп показывает одну из проекций утопии. Город Солнца построен на орбите, но что происходит за его стенами? На какое существование обрекают весь остальной мир проекты социальной инженерии, которые благодаря интернету и глобализации (а завтра благодаря роботам, фармакологии и 3D-принтерам) делают богатых еще богаче? Лицемеры в таких случаях призывают заниматься благотворительностью и сбрасывать детям бедняков планшетные компьютеры, работающие на солнечных батареях. А еще, вы знаете, можно купить стаканчик кофе в Старбаксе и тем самым спасти колумбийские леса.

Мэтт Деймон бьется как герой рассказа Аркадия Гайдара “Угловой дом”, а над миром нависает Проклятое Буржуинство в форме Стэнфордского тора. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики, – и вот уже этому советскому человеку прикручивают экзоскелет, чтобы новый человек не гнулся и не ломался в драке. Большевик сегодня – это киборг с USB в черепной коробке.

У Бломкампа все сделано с любовью. Гаджеты, летательные аппараты сконструированы от души, на оружии и экзоскелете мелькают загадочные надписи на кириллице. Наверху говорят на языке французских королей, внизу изъясняются как барбудос. Небожители наблюдают за земными сражениями через камеры, словно речь о старинной компьютерной игре в жанре стратегии в реальном времени.

Рядом стоит маленькая девочка, которая – конечно, это же Голливуд! – рассказывает трогательную притчу. Но, прошу обратить внимание, либеральному гиппопотаму не нужен друг. Ему нужен сексуальный партнер и венчурный инвестор. Такую цену господин гиппопотам платит за то, чтобы не знать о бедности.


0