Диалектика Квентина Тарантино

Александр Павлов

И хотя я уже писал о «Джанго освобожденном» Квентина Тарантино, считаю для себя необходимым высказаться об этом кино еще раз. Я лишь хочу обратить внимание на то, на что внимания не обратил никто. Я ждал ярких и интересных отзывов на это кино, которые, вероятно, помогли бы взглянуть мне на него по-новому, или хотя бы утвердили меня в моих собственных мыслях. Но я слишком хорошо думал о наших критиках. Несмотря на то, что многих из них я знаю лично, и они, конечно, хорошие ребята, однако это не отменяет того факта, что они пишут полное фуфло. Какими бы оригинальными авторы ни пытаются сделать свои материалы, все они сливаются в серую массу одних и тех же пресных идей – либо рецензенты пишут о борьбе добра и зла, либо о «черной» теме в фильме.

Авторы привязываются к слову «ниггер». Кто-то, Господь им судья, обсуждая борьбу добра и зла, утверждает, что этого у Тарантино раньше не было. При этом одних это восхищает, а другие презирают это как «морализаторство». Кое-какой известный «правильный» переводчик после нуднейшего экскурса в историю рабства заключил в своей рецензии: фильм хороший, но подзатянут. Какая ирония! Вот и все рецензии. На Западе, по крайней мере, хотя бы были жестокие споры – кого хотел унизить и кого возвеличить Тарантино. У нас же кинокритика – это пересказ сюжета с добавлением в конце одного из двух вариантов, приобретающих разные, правда, формы: «фильм понравился» и «фильм не понравился».

Теперь, когда лента вышла на экраны, и многие ее уже посмотрели, я выскажусь еще раз. Раньше мне не хотелось касаться сюжета, чтобы не давать спойлера. Ныне я могу себе это позволить. Так что внимание, спойлер.

Давайте начнем с того, что фильм – не о рабстве, как и не о борьбе добра со злом. Каждый персонаж в фильме воплощает и добро, и зло одновременно. Простите за пошлые термины «добра и зла», но координаты подобного дискурса были заданы нашими кинокритиками. Мистер Кэнди – жертва обстоятельств. В некотором роде он – хороший человек, ведь он сильно любит сестру (конечно, чересчур демонстративно) и также любит своего любимого негра Стивена. А вот Шульц при всех его прогрессивных взглядах – убийца, он зарабатывает деньги не честным трудом, а тем, что убивает. Да, он убивает преступников, но что это меняет в конечном итоге? И почему он забросил практику дантиста? И раз уж ему так сильно претят убеждения южан, какого черта он уехал в США? Сидел бы в своей Германии, пил пиво и ел сосиски, да ждал случая, когда смог бы начать преследовать евреев (ведь в «Бесславных ублюдках» его герою дали кличку «Охотник на евреев», и снова жестокая ирония!).

А что же черные? Согласимся, что Стивен честно дослужился до управляющего на плантации? И давайте обратим внимание на то, что он примерно исполняет свою работу. Кроме того, он действительно любит своего хозяина. А Джанго? Такой же убийца, как и Шульц. Правда, он убивает белых преступников, но это мало что меняет. Припомним также, что хотя он и сомневался, стоит ли ему убивать человека при его сыне, в конце концов, он выстрелил в жертву. Убил человека при сыне! Под сладкое урчание Шульца, мол, при сыне оно и лучше: услышит от папы прощальные слова. Какое же здесь добро? А как Джанго вжился в роль черного специалиста по черным, когда приехал в поместье «Кэндилэнд»? Если он и не хуже Стивена, то уж точно не лучше.

А что рабство? Это тоже любопытный момент. Начнем с того, что Стивен позволяет себе дерзить Кэнди и даже хамить: он знает, что это сойдет ему с рук. Такая у них модель отношений: Стивен может ворчать. И если у него и есть качество, которое достойно самой высокой похвалы, так это – верность и преданность. Иногда эта преданность чрезвычайно холуйская, но дело не в этом. Стивен любит своего хозяина. А Кэнди любит Стивена. Правда, Кэнди – не просто хозяин, он – нечто большее, он настоящий друг. В конце концов, это диалектика их отношений ведет к тому, что Стивен показывает, насколько он умнее Кэнди и насколько он превосходит его по части житейской мудрости. Он может легко манипулировать хозяином. Так что это еще вопрос, кто из них раб.

Точно также отношения и Шульца с Джанго. Поначалу Шульц является господином Джанго. Но господином скорее в метафизическом смысле, нежели в буквальном: он сразу предупреждает о том, что ему, культурному европейцу, претят представления южан о взаимоотношениях черных и белых. Сперва Шульц преобладает над ним во всех отношениях. Но Джанго – раб, он еще не человек, потому что он не сделал ничего человеческого. Однако Джанго начинает приобретать человеческий облик в метафизическом смысле тогда, когда мы впервые видим, как он совершает убийство. Убийство превращает его в человека и лишает его рабской сущности. Но вместе с тем, чем больше убивает Джанго, тем Шульц становится психологически и морально менее приспособленным к убийствам. В конце концов, все это приводит к тому, что Шульц теряет человеческий облик и «обмякает». При встрече со смертью раба, в то время как Джанго переживает это почти безболезненно, хотя ведь убивают его собрата, Шульц теряет человеческий облик, облик господина и уже не является таким эксцентричным и ярким, каким был до того в фильме.

Поэтому, я убежден, мы должны рассматривать «Джанго освобожденного» прежде всего в метафизическом смысле – с помощью диалектики. Тогда мы получим правильный ответ и на политический вопрос – что там с черными? Дело в том, что все второстепенные персонажи являются как бы фоном для основных героев и также свидетельствуют о порочности социальной системы как таковой. Очень важно понять, что почти все черные – жалкие люди, лишенные достоинства, действительно не люди. Они либо трусы, либо жестокие завистники. Но обратим также внимание и на окружающих главных героев белых людей. Они не менее жалкие, нежели их чернокожие рабы. В частности, посмотрите на самого яркого персонажа в фильме, про которого вообще не упоминают, мистера Моги. Он ведет себя точно так же, как и чернокожий Стивен, разве что сидит за барским столом с белыми. Он смеется почти всегда впопад и знает свое место. Неслучайно, ему говорят, что его вырастили для мистера Кэнди как раба. Но Тарантино интересуют только «сверхлюди», независимо от их моральных качеств.

Итак, перед нами парная диалектика господина и раба: Джанго становится господином Шульца, а Стивен – Кэнди. То есть сверхлюди с черным окрасом кожи начинают доминировать над белыми. И в итоге черные одерживают победу над белыми. И хотя, конечно, Джанго убьет Стивена (а мало ли устраивают разборок между собой черные?), мы ведем речь не об этом. Можно предположить, что фильм Тарантино это – метафора, комментарий к современной политической ситуации в США. Хотя, скорее всего, Тарантино не хотел сказать именно это, но при внимательном рассмотрении мы можем сделать вывод, что таким образом выдало себя коллективное бессознательное американцев. И, в конце концов, кто такой Обама, если не Джанго, сверхчеловек, совершивший невероятное?..


0