Почему Эрик Картман не доминирует?

Константин Аршин
…Продолжение «Реализма в “Южном парке”»

Мистер Картман едет в Зимбабве


Очутившись в неизвестной африканской стране в окружении голодных негров, Картман начинает поиски еды. Его прогоняют миссионеры, жалующиеся ему на отсутствие финансирования, и потому не дают ему еды. На него не обращают внимания американские журналисты, которые снимают сюжет о голодающих. Они, по-видимому, уже воспринимают его как часть местного сообщества, оказывать помощь которому они по соображениям политической морали не должны. Вероятно, Картману так и пришлось бы умереть от голода, если бы он не нашел одиноко стоящий в африканской саванне домик, полностью забитый гуманитарной помощью, которой так не хватало миссионерам.

Как оказалось, гуманитарную помощь, купленную на деньги благотворителей, пожирала женщина, призывавшая американцев жертвовать свои доллары для страдающих от голода африканцев в обмен на японские электронные часы. Необходимо обратить особое внимание на тот факт, что между Картманом и этой женщиной произошел конфликт. Она отказалась поделиться едой с белым мальчиком, в котором достаточно легко можно было узнать американца. В отместку Картман обратил внимание прогуливающихся рядом местных негров на домик, который они до этого как будто и не замечали, указав им на хранящуюся в домике еду.

Очевидно, что в данном случае произошел основополагающий конфликт, который можно рассматривать как модель столкновения двух государств. Это конфликт благих намерений, испорченных безнравственностью выбранных целей. Корни конфликта Моргентау усматривает в двух обстоятельствах, которые в случае, описанном в сериале «Южный парк», чрезвычайно важны.

Во-первых, обстоятельство владения некоторой вещью, на которую претендуют оба участника конфликта. «Тем, что один хочет для себя, второй уже владеет или также испытывает в этом потребность. Борьба и в итоге конкуренция. Обнаружив, что все его отношения с другим человеком содержат, по крайней мере, зародыши подобных конфликтов интересов, человек не может более искать благо своих намерений в почти что полном отсутствии эгоизма и сопутствующего вреда другому, но может только руководствоваться своей совестью и ограничивать свое движение ко злу. Человек не может быть хорошим, но должен быть удовлетворен тем, что не является слишком злым»[1]. Очевидно, что вещью, провоцирующей конкуренцию, стали продукты питания, на которые претендуют обе стороны – и Картман, и женщина из социальной рекламы.

Во-вторых, «animus dominandi, желание власти». «Жажда власти проявляет себя как желание поддерживать дистанцию между собой и другими людьми, увеличивать ее или демонстрировать ее»[2]. Данный момент, жажда власти, также имел место в отношениях между Картманом и его vis-a-vie. Впрочем, жажда эта была отнюдь не главным. По крайней мере, не главным для умирающего от голода Картмана, ведь, как известно, «желание власти <…> не связано с выживанием человека, оно связано с его местом среди товарищей, восприятие которого актуализируется в тот момент, когда задачи выживания человека решены»[3]. Пребывая в Африке, Картман в первую очередь решал именно вопросы собственного выживания. Вот почему данный тезис не может характеризовать его поведение на Черном континенте. Однако большая часть эпизодов сериала протекает в интерьерах городка «Южный парк», где Картману отнюдь нет необходимости выживать.

В «Южном парке» он наслаждается изобилием. Как следствие обуревающее его «animus dominandi», выходит на первый план, проявляясь порой в самых «неприличных» формах. Например, в одном из эпизодов сериала Эрик Картман ради самоутверждения в группе друзей решил затеять драку. Но не с ровесником и не с мальчиком, а с девочкой Венди. Предполагая, что сможет легко одержать победу, он намеревался повысить собственный авторитет в группе своих друзей и увеличить степень своей власти над ними.

Однако после того,как Венди избила Картмана, он впал в депрессию, вызванную тем, что, как он полагал, уровень его власти над друзьями понизился из-за пережитого унижения. Единственное, что вернуло ему хорошее настроение и избавило от депрессии, оказалось «признание» его друзей Стэна и Кайла в том, что статус Картмана в их группе никак не изменился (в силу того, что он был и без того слишком низок: просто-напросто мнение приятелей о своем знакомце не могло стать еще хуже). Между тем, Картман убедил себя в том, что раз друзья не посчитали его «козлом» после позорного проигрыша, они его любят, как бы те ни старались убедить его в том, что «козлом» они не посчитали его лишь потому, что были уверены в его низких человеческих качествах и до того, как он решил самоутвердиться столь нетривиальным способом.

Respect My Authorita!


Если попытаться спроецировать случай между Картманом и Венди на мировую историю, то наиболее ярким примером подобных взаимоотношений следует считать Итало-эфиопскую войну 1895-1896 годов, когда африканская Эфиопия смогла успешно противостоять колонизационной агрессии европейской Италии. Успех был настолько сокрушительный, что Италии даже пришлось выплатить Эфиопии существенную контрибуцию, после чего европейскую державу стали называть не иначе, как «данником Менелика»[4].

Однако подобный позорный провал отнюдь не сделал Италию изгоем. Наоборот, она активно участвовала в европейской политике, становясь то на одну, то на другую сторону в борьбе великих европейских держав, предшествовавшей Первой мировой войне. Между тем, необходимо отметить, что, вероятно, этот позорный провал в том числе повлиял на формирование в Италии тоталитарной националистической диктатуры. Причем именно в Италии была первой европейской страной, в которой сформировалась такая диктатура в XX столетии. Только потом были Германия, Испания и центрально-европейские страны.

Причины формирования подобных диктатур лежат в той культурной пропасти между моралью политической и моралью частной, которой человек руководствуется в своей повседневной жизни. Если политическая мораль целиком и полностью, «целерациональная» (в данном случае терминология Макса Вебера оправдана), то частная мораль – «ценностно-рациональна». В общении с другими людьми человек прежде всего руководствуется определенными ценностями, сквозь призму которых и формируется его представление о возможных путях достижения поставленных целей.

В политике такая ценностная призма отсутствует. Отсюда и рождается представление об аморальности политики, провозвестником которой выступил Макиавелли. Ведь именно в политической сфере проявляется сущность человека как существа политического, которое стремится к власти. Соответственно, «закон, этика и, более того, бесчисленные социальные институты и установления – такие, как конкурентный отбор на государственные должности, выборы, спорт, социальные клубы и братства, – все служит этой цели»[5].

Однако, как известно, всей полнотой власти в каждом конкретном обществе пользуется лишь небольшая группа людей. Остальным же приходится переносить свои нереализованные переживания на государство, идентифицируя себя с ним и его стремлением утвердиться на мировой арене. «Когда мы осознаем себя членом очень могущественной нации – нации, чья индустриальная мощь и материальное богатство не может быть достигнуто иной нацией, мы льстим себе и чувствуем огромную гордость»[6]. Отсюда и благожелательное восприятие преследования государством, к которому принадлежит человек, власти и выгоды на мировой арене, то есть поведение, которое, если бы оно было присуще кому-то из ближних данного конкретного человека, вызывало бы отторжение.

Именно такое отторжение у зрителей и вызывает поведение Картмана, беззастенчиво стремящегося к власти над своими друзьями и близкими, используя при этом совершенно аморальные средства[7]. Безусловно, в мире «Южного парка» такое поведение оказывается ограниченным неформальными практиками, принятыми в компании четырех друзей. Например, однажды Стэн, Кайл и Кенни решают подвергнуть Картмана бойкоту, перестав с ним разговаривать. В итоге Картман решает, что он умер и для того, чтобы оказаться в раю, старается искупить все свои плохие поступки. Не выходит у Картмана доминировать и по той причине, что он в принципе не способен «доминировать» и, следовательно, претворить в жизнь им задуманное.

 Ганс Моргентау о природе Жиртреста


Однако то, что не получается у Картмана в его уютном «Южном парке», вполне себе реализуемо в нашем мире, в котором аморальные действия государств на мировой арене – это скорее правило, нежели исключение. Можно ли перевернуть данную ситуацию? Классический политический реализм, к которому принадлежит учение Ганса Моргентау и множество идей других мыслителей, утверждает, что нет. Поскольку стремление к власти заложено в самой природе человека, он это стремление будет удовлетворять любыми доступными ему способами, которые, однако, не нарушают принятые в данном обществе юридические нормы.

Между тем критики Моргентау утверждают, что пропагандируемые им взгляды относятся скорее к прошлому, нежели к настоящему. В данном случае вполне знаковым является тот факт, что Картман исповедует глубоко республиканские взгляды. Причем его республиканизм – это идеология Республиканской партии США 1940-1960-х годов. Он ненавидит хиппи[8] и представителей разнообразных антисистемных течений, он испытывает неприязнь к евреям[9] и уж тем более презирает всех иностранцев. Однако современная Америка совершенно иная, нежели та, репрезентируется Эриком Картманом, а ведь именно ее воплощением и является маленький город «Южный парк».

Картман, очевидно, является символом уходящей эпохи, которая тем не менее до сих пор дает о себе знать, поскольку «международная политика предлагает возможности и соблазны для крайне разрушительных и широких по своим масштабам аморальных действий», и «возможности эти стараются представить себя под личиной “интересов государства”»[10]. В подобных условиях единственная альтернатива – это подзабытый ныне «баланс держав».

Один из отцов науки о международных отношениях Адольф Вулферс писал: «Баланс держав, хоть и далекий от идеала, предлагает себя как приемлемую и практическую замену стремления какой-либо державы к превосходству в этом мире»[11]. Только «баланс держав» может ограничить эгоистические устремления отдельного государства, как ограничивают стремления Эрика Картмана Стэн Марш, Кенни Маккормик и Кайл Брофловски.

 


[1] Morgenthau H. Moral Blindness of Scientific Man // Art R.C., Jervis R. (eds.). International Politics. N.-Y., 1996. P.13.

[2] Morgenthau H. Moral Blindness of Scientific Man // Art R.C., Jervis R. (eds.). International Politics. N.-Y., 1996. P.13.

[3] Morgenthau H. Moral Blindness of Scientific Man // Art R.C., Jervis R. (eds.). International Politics. N.-Y., 1996. P.13.

[4] Менелик – правитель Эфиопии, нанесший поражение войскам Италии в первой итало-эфиопской войне.

[5] Morgenthau H. Politics among Nations. N.-Y., 2006. P. 114.

[6] Morgenthau H. Politics among Nations. N.-Y., 2006. P. 115.

[7] Одно из фирменных выражений Картмана, между прочим, так и звучит «Respect My Authorita!» (которое приблизительно можно было бы перевести как «Повинуйся моей власти»). См. об этом подробнее: White M.D. Respect My Authorita! Is Cartman “The Law,” and Even If He Is, Why Should We Obey Him? //SouthPark and philosophy : you know, I learned something today / Robert Arp (ed.). Blackwell Publishing, 2007.

[8] В одной из серий Картман отчаянно борется с захватившими «Южный парк» хиппи. О ненависти Картмана к хиппи см. текст, публикуемый в «Последнем киносеансе»: Бэккер М. «Ненавижу хиппи»: «Южный Парк» и политика Поколения Х.

[9] Однажды Картман нарядился на Хэллоуин Гитлером, а в одной из последующих серий организовал антиеврейскую организацию.

[10] Wolfers A. Statemanship and Moral Choice // Wolfers A. Discord and Collaboration. Essays on International Politics.Baltimore, 1962. P. 61.

[11] Wolfers A. The Balance of Power in Theory and Practice // Wolfers A. Discord and Collaboration. Essays on International Politics.Baltimore, 1962. P. 131.

.


0