Зло с татуировкой дракона

Булат Назмутдинов

Последний фильм Дэвида Финчера «Девушка с татуировкой дракона» вышел на широкий экран аккурат к Новому, 2012-ому году, присоединившись к группе праздничных лент – «Шерлоку Холмсу», «Елкам-2» и др. Тем не менее в этой картине нет и намека на атмосферу недавних работ американского режиссера. Меланхоличную романтику «Бенджамина Баттона» и пластиковые интерьеры «Социальной сети» сменило то, что когда-то принесло режиссеру успех и известность, напомнило о двойных зеркалах «Бойцовского клуба», темных дверях и пугающих коридорах триллера «Семь».

Фильм повествует о расследовании, начатом талантливым журналистом Микаэлем Бломквистом. Герой, оштрафованный судом за клевету в адрес известного бизнесмена, все же решается начать новое расследование. Бломквист расследует исчезновение племянницы шведского магната по имени Харьет, похищенной в середине 1960-х гг. Журналисту помогает Лисбет Саландер – девушка с татуировкой дракона – до того успешно следившая за деловой и личной жизнью Бломквиста и проникшаяся к нему сначала привязанностью, а затем и любовью. Постепенно герои все больше осознают связь похищения Харьет со смыслом отдельных цитат из Библии. Харьет, возможно, убита, но убийство ее не типично для здешних мест. Предыдущие надругательства над девушками (непременно еврейками) связывает совсем иная логика, которую и пытаются найти герои.

Своей картиной Финчер наметил, пусть и пунктирно, чрезвычайно важную, неизбывную для него проблему зла. Вечный религиозный и моральный вопрос – оправдания человека, через которого зло приходит в мир – ключевой для режиссера. И Финчер всегда стремился последовательно его поставить – иногда более явно, как в фильме «Семь», иногда менее – как, например, в «Социальной сети». Эта проблема всегда заботила Финчера: зло у режиссера казалось банальным и выдающимся, медленным и стремительным. Зло ослепляло и разрушало, ведь часто герои всерьез принимали его за созидание.

Тем не менее в «Девушке с татуировкой дракона» режиссер поступил иначе, чем прежде. Наметив (но не поставив) эту проблему, он «зла убоялся». Зло выплеснулось на зрителя в середине картины. И Бломквист, и Саландер, исследуя зло в его многочисленных проявлениях, оказываются в тонких сетях этого зла. Герои борются с ним его же оружием, сущностно его не преодолевая.

Зритель, меж тем, вовлекается в эту борьбу, сопереживает героям. И в этот момент вроде бы должна начаться – одновременно и в зрителе, и на экране – борьба с этим злом, его отвержение через преодоление себя самого. Герой вместе со зрителем, впустив в себя новое зло, должен, преобразившись, преодолеть его, но в любом случае, не остаться к нему безучастным, должен добиться разгадки не как дешифровщики события, но как его соучастники.

В этом пафос и, если можно сказать так, этическое оправдание любого из триллеров или фильмов ужасов. К концу повествования герой, как и зритель, становится кем-то иным, не таким, каким был до начала фильма. Если этого преодоления нет – перед нами лишь скорлупа, не заполненная содержанием, техническая оболочка, но не чудо преображения.

Чье же чудо преображения предусматривает картина? Как следует из названия фильма, а также его содержания, перед нами перерождение «Девушки с татуировкой», борющейся как с внешним злом, так и злом внутренним. Она медиатор между мирами, в которых она не гостит, но присутствует постоянно. Поиск пропавшей девушки, несмотря на то, что не Лисбет их спровоцировала, становится ее миссией, а вовсе не Бломквиста, для которого, кажется, это скорее новое приключение, северное сафари с благоприятным исходом. Бломквист, впустив в себя зло, его не изжил, хотя и решил главный ребус. Он убежал от проблем в личную жизнь, как следует из буквального толкования последних кадров. Лисбет же осталась одна со своей проблемой: зло в ней активно, а не пассивно, как в Бломквисте, ей нужно его преодолеть. Но режиссер, обрывая сюжет, устраняет эту проблему, оставив зрителя в состоянии тревожного неведения. Зло вошло в этот мир и в нем же осталось, хотя, по сюжету, оно вроде бы побеждено.

Такое противоречие этически неприемлемо; психологически же – травматично. Зритель не может сопереживать герою в его борьбе, поскольку вся она спрятана. Он не сопереживает, поскольку увлечен ходом сюжета. Именно поэтому «Девушка с татуировкой» – скорее эмоциональная предыстория, введение в проблематику, нежели полноценное произведение, вскрывающее суть проблемы. Если, конечно, не считать главной проблемой зрительскую фрустрацию.
.


0