Полвека «Сонным глазам смерти»

Иван Денисов 

В 2013 пятидесятилетний юбилей отмечает популярная самурайская серия «Немури Кеоширо – Сын чёрной мессы», она же «Сонные глаза смерти». То есть юбилей выпадает на фильмы студии «Дайэй» с Райзо Итикавой в главной роли. Но так как именно Итикаву прежде всего ассоциируют с образом ронина-полукровки Немури, то всё правильно. Да, попытки перенести на экран романы Рэндзабуро Сибаты предпринимались и раньше, но фильмы студии «Тохо» 1950-х с будущей звездой якудза эйга Кодзи Цурутой особого успеха не снискали.

Nemuri Kyoshiro

Запуск серии на «Дайэй» тоже поначалу не обещал ничего значительного. Первые три картины – «Китайский нефрит» Токудзо Танаки 1963 года и выпущенные в 1964 «Поединок» Кэндзи Мисуми и «Убийство полной луны» Кимиёси Ясуды – были добротными, но не особенно выдающимися лентами, пусть и снятыми ведущими спецами по самурайском кино. Найти адекватное кинематографическое решение историям о колоритном ронине не удавалось. Уверенная работа Итикавы, создавшего впечатляющий образ одинокого «циника с добрым сердцем», могла пропасть впустую: сделать для достаточно нетипичного героя столь же нетипичную киновселенную режиссёрам первых фильмов оказалось не по силам.

Немури представал человеком, для которого одиночество, вызванное его частично европейским происхождением (мать ронина, фрейлина-христианка, была изнасилована миссионером во время чёрной мессы), есть нормальное состояние. Он в равной степени презирал власти и разнообразных «бунтарей», но всегда старался восстановить закон и справедливость, пряча свой кодекс чести за потоком циничных реплик и показной мизантропией. Герой во многом опережал время – враждебное отношение к властям станет превалировать в японском кино во второй половине 1960-х, а презрение к «революционерам» появится в 1970-е, после преступлений левачья из «Объединённой Красной Армии» и той их особо ублюдочной части, что уехала на Ближний Восток убивать израильтян. Одновременно такая позиция авторов напоминала о характерной для японского жанрового кино 1960-х способности кинематографистов делать фильмы, интересные как «традиционалистам», так и радикалам. Отчётливее это проявлялось в гангстерском кино (якудза представали как носителями лучших традиций прошлого, так и радетелями за интересы бедных), однако и кино самурайское старалось не отставать. И изменения в «тянбаре», самурайском жанре, 1960-70-х, превративших монотонные фильмы прошлого в яростные и агрессивные работы, порывавшие как с идеями преданности властям, так и примитивного бунтарства, трудно представить без серии «Сонные глаза смерти».

Но я забегаю вперёд. Сначала три вышеназванные ленты, как уже говорилось, ничего подобного не обещали, разве местами проскальзывали интересные идеи. Например, в «Поединке» Немури помогает преследуемому реформатору, а когда тот добивается успеха и сам вливается во власть, ронин отвергает благодарность: «Теперь ты мне перестал нравиться». Но важнее всё же были хорошо поставленные сражения на мечах.

Здесь в дело включился другой набиравший популярность постановщик «Дайэй», Кадзуо Икэхиро. Он и спас серию, превратив её в визуально изощрённое и отсылающее к западному кино без ущерба для своей оригинальности зрелище. Произошло это в четвёртой части, «Меч соблазна» (1964).

Икэхиро охотно признавал своё западничество. И особенно выделял шпионские ленты 1960-х вместе со спагетти-вестернами. В 1964 вестерны «Made In Italy» только набирали популярность, а вот влияние первых лент «бондианы» в «Мече» очевидно – действие стало динамичнее, схваток побольше, появились сексуальные красотки-наёмные убийцы, да и сам Немури превратился в суперагента времён феодализма. Одновременно персонаж сделался ещё более «антигероическим». Икэхиро акцентировал внимание на его особых отношениях с властью и Богом. Их в «Мече соблазна» представляют принцесса с изуродованным лицом и очаровательная глава подпольного культа, обе злодейки, разумеется. По словам режиссёра, «У Немури сильные чувства к власти и Богу. Поэтому обе героини подвергаются символическим актам: первая уничтожена при помощи унижения и публичного разоблачения, вторую Немури убивает». Правда, не желая злоупотреблять претенциозным символизмом, Икэхиро добавляет: «А вообще, если совсем честно, зрителям нравится смотреть, как убивают женщин». При этом Немури, регулярно подчёркивающий свой атеизм, оказывается куда ближе христианским традициям ответственной свободы, чем неприглядно выведенные в серии представители сект и всех религиозных культов. И, когда уже в 12-й серии, ему приходится столкнуться с подпольной клиникой абортов, отрицательному отношению к ней нашего героя позавидовал бы любой современный консерватор.

До 12-й серии мы ещё доберёмся. Пока ещё раз вернусь к одной из героинь серии 4-й, той самой изуродованной принцессе. Она и ряд интересных визуальных находок Икэхиро (сцена чёрной мессы, например) обозначили и поворот «Сонных глаз» к более зрительно изощрённому зрелищу. Икэхиро добавил и элементы «ЭроГуро» (эротического гротеска), что тоже сделало серию куда интереснее, чем многие самурайские ленты 1960-х. Хотя пока Икэхиро работал вне «Сонных глаз», его находки приживались с трудом. Идеи и визуальное решение «Меча соблазна» между 5-й и 8-й эпизодами не то, чтобы позабылись, но и встречались только местами. Такими вот «переходными» сериями стали «Меч огня» Мисуми (1965), «Меч сатаны» Ясуды (1965), «Принцесса в маске» Акиры Инуэ (1966), «Меч, спасший Эдо» Мисуми (1966). Инуэ, пожалуй, был ближе всего к высоким стандартам, заданным Икэхиро, но равного «Мечу соблазна» жанрового шедевра не получилось, пожалуй, и у него. Пусть изобразительная сторона и была на высоте, а возвращение принцессы из того же «Меча соблазна» добавило картине некоторой «сумасшедшинки».

raizo2

Зато финальные четыре серии стали безусловными достижениями жанра и окончательно закрепили за «Сонными глазами смерти» место в золотом фонде уже не только самурайского кино, но и японской поп-культуры. Как само собой разумеющееся, сообщаю, что активнейшее участие в этом полезном деле принял опять-таки Икэхиро. Он сделал 9-ю часть, «Тропа, полная ловушек» (1967), и окончательно преобразовал сериал в новаторскую и оригинальную самурайскую сагу.

Здесь уже отчётливы отсылки к спагетти-вестернам (саундтрек Такео Ватанабэ вполне в духе Морриконе или Бакалова), на месте приветы шпионской классике, а поединки, возможно, лучшие во всём сериале (особенно, финальный поединок Немури с сектантами, в котором ронин лихо орудует сразу двумя мечами). Но и это не всё – Икэхиро смог сделать очередное приключение бравого одиночки своего рода путешествием по ту сторону реальности. Только что Немури спокойно предавался циничному миросозерцанию, но вот его услуги оказываются нужными каким-то загадочным людям, и начинается – за каждым углом и под каждой кроватью прячутся убийцы, все встреченные ронином люди имеют свои нехорошие цели и желание расправиться с героем, а внешне благообразные чиновники, как выясняется, таят страшные тайны и готовы на любые преступления, чтобы их скрыть. И такой вот сплав из западного и восточного, экшна и параноидального триллера, ЭроГуро и самурайского эпоса исполнен Икэхиро безукоризненно.

Более того, вышедшие после «Тропы» «Самурай по имени Немури» (Танака, 1968) и «Человек Тарантул» (Ясуда, 1968) стали достойным продолжениями, в чём-то даже превосходящими 9-ю серию. На сей раз коллеги Икэхиро усвоили его новации. 10-я и 11-я часть соревнуются по части виртуозных боёв (битва в снегопад из «Самурая по имени Немури» великолепна), экстравагантности преследователей ронина и умелых заимствований из европейского кино. Ясуда в истории битвы Немури с психически больными братом и сестрой, чьё благородное происхождение позволяет им безнаказанно превратить свой замок в почти десадовский центр изощрённой жестокости явно отсылает уже не только к спагетти-вестернам, но и к итальянским хоррорам и «джалло», прежде всего Марио Бавы.

Но Икэхиро оставил последнее слово за собой. Его «Дворцовый зверинец» (1969) стал пиком серии. Пусть запутанный сюжет с непременными сложными придворными интригами отходит на второй план. Икэхиро уже не довольствуется путешествиями своего героя по ту сторону реальности. Рядом сцен постановщик просто стирает сон между соном и явью, создавая уникальный и непревзойдённый шедевр жанрового кино.

Увы, пик «Сонных глаз» стал и финалом. Ранняя смерть блистательного Итикавы в 1969 году поставила точку в серии. Нет, студия пыталась продолжить, привлекла интересного актёра Хироки Мацукату, но эффект был не тот. Ни «Меченосец полной луны» Кадзуо Мори (1969), ни «Боец стиля «свастика» (1970) самого Икэхиро не смогли достойной заменой классической дюжине с Итикавой. Тем более не смогли ими стать более поздние телеверсии 1980-90-х.

Сериал, прежде всего благодаря Итикаве и Икэхиро, свою важную роль сыграл: помог реформировать самурайский жанр, открыть дорогу более раскованным и не стесняющимся западных влияний лентам 1970-х, подарил зрителям незабываемого героя. И самое главное – лучшие ленты серии ничуть не устарели за прошедшие полвека.


0